Странноведение

Обратите внимание на то, что в каждом столбце большинство названий похожи друг на друга, а выделяются из общего ряда только 1–3 наименования (например, Lenkija в столбце с названиями Польши, Sheben и Nippon в столбце с названиями Японии). Какой вывод вы из этого можете сделать?

Задание 1.
При анализе таблицы бросается в глаза, что в большинстве случаев названия стран на разных языках очень похожи. Однако при всем при том остаются названия стран, слишком непохожие на названия на остальных языках, явно имеющие иное происхождение. Выделим их в таблице красным и выпишем отдельно их русские названия:

Язык №1 (русский): Китай.

Язык №3: Китай, Япония, Россия.

Язык №4: Эстония, Россия (, Швеция).

Язык №6: Китай, Япония.

Язык №8: Польша.

Язык №9: Россия, Швеция.

Можно заметить, что такие «странные» названия в каждом языке относятся к странам, географически расположенным близко друг к другу. При этом «особые» названия восточных стран есть в трех языках (№1, №3 и №6), один из которых (№1) — русский. Можно предположить, что на двух оставшихся языках (№3 и №6) говорят как раз в тех двух странах, которые сами расположены на востоке, то есть в Японии и в Китае. Это подтверждается и общими знаниями о японском и китайском языке (например, характерно отсутствие двух разных согласных на месте [р] и [л]). Заметим, что в обоих языках собственная страна называется не так, как на всех прочих.

Какой же из языков №3 и №6 японский, а какой — китайский? Можно предположить, что «особыми» словами по каким-то историческим причинам называются страны, с которыми носители языка имеют более давние отношения, и тогда естественнее ожидать, что особое название для России будет в китайском языке. Тогда китайский язык – №3, а японский – №6. Это еще легче понять тем, кто знает, что Nippon – это японское название Японии.

В трех оставшихся языках с «особыми» названиями (№4, №8, №9) эти названия относятся к странам Восточной Европы (Эстония, Польша, Россия). Из представленных в задаче стран к Восточной Европе относятся, кроме России, пять: Румыния, Эстония, Польша, Латвия и Литва. При этом с Россией (не считая Калининградской области) из этих стран граничат две — Латвия и Эстония, а с Польшей — только Литва. Если наше предположение верно, получается, что две страны, имеющие собственное название для России (№4 и №9), — это Латвия и Эстония, а единственная страна, имеющая собственное название для Польши (№8), — это либо сама Польша, либо Литва.

Какой же из языков №4 и №9 латышский, а какой — эстонский? Обе эти страны не граничат со Швецией, хотя и расположены к ней ближе всех остальных; к тому же определить, является ли название Zviedrija в языке №4 родственным остальным названиям Швеции, сложно. Таким образом, вопрос остается пока нерешенным: либо №4 — эстонский язык, и в нём для собственной страны есть особое название, как в Японии и Китае, либо, наоборот, №4 — латышский язык, и в нём есть собственные названия для некоторых соседей (России и Эстонии).

Такая же ситуация с языком №8: либо это польский язык, в котором имеется собственное название для Польши, либо литовский — язык единственной из представленных в задаче стран, граничащих с Польшей.

Если сравнить «похожие» названия стран на языках №4, №8 и №9, можно обнаружить, что №4 и №8 похожи между собой больше, чем №4 и №9 либо №8 и №9. Предположим, что это близкородственные латышский и литовский языки. Это предположение подтверждается и тем, что названия Латвии и Литвы в этих языках просто совпадают. Тогда №9 — эстонский язык, и это подтверждается теми знаниями, которыми вы можете о нём обладать: наличие долгих гласных и оглушение начальных согласных (Taani).

Теперь остается определить языки №5, №7 и №10, в которых «непохожих» названий нет. Легко заметить, что названия в одном из них (№10) очень похожи на шведские; предположим, что это близкородственный ему датский. Что касается языков №5 и №7, то один из них является славянским, и можно ожидать, что в нём больше названий, похожих на русские. Действительно, такие названия есть в языке №5 (Литва, Дания, Швеция); предположим, что это польский язык; тогда №7 — румынский.

Задание 2.
Исходя из нашего предположения о том, что «непохожие» названия имеются в языках либо для собственной страны, либо для ее соседей, выполняем задание 2: из четырех стран — Польши, Чехии, Испании и Монголии — Австрия граничит только с Чехией. Действительно, Rakousko — чешское название для Австрии.

Необычные названия для соседних стран — это не исключение, а вещь довольно частотная. Достаточно вспомнить, например, что Германия по-немецки называется Deutschland, но почти у всех соседей она носит другое имя: по-французски — Allemagne, по-английски — Germany, по-польски — Niemcy, а по-фински — Saksa. Было бы даже точнее сказать, что необычные названия характерны не для соседей, а для стран, которые по тем или иным причинами оказались культурно и экономически значимы для носителей языка — например, у Финляндии с Германией границы нет.

Такая закономерность объясняется тем, что названия значимых стран появились в языке давно и порой сохраняют либо более старое название, либо с течением времени подверглись таким изменениям, что перестали опознаваться, либо просто изначально были образованы по-особому. Например, понятно, откуда взялось польское обозначение Германии. Это то же слово, что и русское «немцы», то есть люди, не умеющие говорить на понятном славянам языке и оказывающиеся из-за этого как бы немыми. Теоретически это слово могло закрепиться за иностранцами какой-нибудь другой национальности — скажем, за аргентинцами или за австралийцами — но нисколько не удивительно, что оно стало обозначать носителей того непонятного языка, с которыми славяне чаще всего сталкивались.

Теснота контактов отражается не только в названиях стран, но и, например, в названиях городов. Они иногда бывают совсем особыми, а иногда просто разительно отличаются по звуковому составу от того, как говорят сами жители этого города. Например, Рим по-итальянски называется Roma. Если бы это название было заимствовано совсем недавно, мы бы и называли этот город «Рома» — но оно существует в русском языке уже по меньшей мере тысячу лет, и именно поэтому имеет особый облик, не похожий на итальянский, хотя и узнаваемый. Таких примеров очень много — здесь и Вена, не очень похожая на немецкое Wien (читается «Вин»), и французское название Лондона — Londres.

Существование особых названий порой приводит к казусам при переводе: например, не всякий переводчик с немецкого знает, что Lüttich (читается «Лютих») — это бельгийский Льеж, и вероятность ошибки очень велика.

Однако в широком общественном мнении «особость» некоторых географических названий обычно осознается не как признак культурной значимости, а как признак великодержавного презрения к жителям соответствующей страны или города и к их языку. Именно поэтому вскоре после распада СССР бывшие советские республики стали настаивать на том, что надо так или иначе видоизменить уже распространенные в русском языке названия: говорить не Белоруссия, а Беларусь, не Кишинёв, а Кишинэу, не Киргизия, а Кыргызстан, не Алма-Ата, а Алматы, писать не Таллин, а Таллинн. Судьба у этих новшеств оказалась разная: некоторые (например, Кишинэу) быстро забылись, а некоторые (например, Беларусь) были признаны официальной нормой и встречаются и сейчас.

Не дело лингвиста — давать оценку требованиям подправить географические названия. Конечно, нередко бывает так, что завоеватель переименовывает города, видя в этом знак покорения страны. Но надо только помнить, что чаще всего «особые», традиционные названия сами по себе не имеют оскорбительных оттенков значения. Эти смысловые обертона появляются лишь тогда, когда возникает противопоставление «старого», «неправильного», «неполиткорректного» «новому», «правильному», «политкорректному». Пока существовала только норма «Таллин», написание с одним «н» не означало ничего, а сейчас, когда приходится выбирать между двумя вариантами, пишущий неизбежно занимает ту или иную политическую позицию.

Но даже тем, кто хочет изменить название своего города в чужом языке, не стоит огорчаться, если это не получается: неуспех означает, что название этого города уже прижилось и, стало быть, этот город культурно значим. Например, если английский Kiev так и не удалось переименовать в украинизированный Kyiv (соответствующая статья в Википедии, например, приводит Kyiv только вторым вариантом), то это означает, что город Киев, или, по крайней мере, его название, слишком хорошо знаком носителям английского языка, чтобы мгновенно его переименовать. Однако, например, китайским властям всё же удалось добиться того, чтобы Пекин по-английски превратился из Peking в Beijing, поскольку второй вариант точнее отвечает китайскому произношению.

Изучением таких вопросов, касающихся функционирования языка в обществе, занимается особый раздел лингвистики — социолингвистика. Из приведенных примеров видно, что в ведение этой науки нередко попадают очень сложные и спорные вопросы, в которых бывает очень сложно сохранять спокойствие и научную корректность. Однако ученый-лингвист должен пытаться не вставать на точку зрения одной из сторон, а осмыслить и описать все точки зрения. Надеемся, что спокойный и рассудительный взгляд на вещи смогут сохранить и читатели этого послесловия.

См. также:
1) Социолингвистические вопросы уже затрагивались в задаче Антона Сомина «Белорусская орфография», «Элементы», 28.03.2011.
2) Подробнее о проблемах, касающихся вариантов имен собственных, можно прочитать в статье В. А. Успенского «Невтон — Ньютон — Ньютон, или Сколько сторон имеет языковой знак?», которая опубликована в его сборнике «Труды по нематематике» (Москва, 2002)

Задача использовалась на олимпиаде по лингвистике VII Летней лингвистической школы (2005)

Автор задачи: Борис Иомдин
Автор решения и комментариев: Александр Пиперски