Элементы Элементы большой науки

Поставить закладку

Напишите нам

Карта сайта

Содержание
Энциклопедия
Новости науки
LHC
Картинка дня
Библиотека
Методология науки
Избранное
Публичные лекции
Лекции для школьников
Библиотека «Династии»
Интервью
Опубликовано полностью
В популярных журналах
Из Книжного клуба
Статьи наших друзей
Статьи лауреатов «Династии»
Выставка
Происхождение жизни
Видеотека
Книжный клуб
Задачи
Масштабы: времена
Детские вопросы
Плакаты
Научный календарь
Наука и право
ЖОБ
Наука в Рунете

Поиск

Подпишитесь на «Элементы»



ВКонтакте
в Твиттере
в Фейсбуке
на Youtube
в Instagram



Новости науки

 
23.07
Млекопитающие с относительно крупным мозгом более уязвимы

15.07
Самки синиц поют при появлении хищника

12.07
Антропогенные факторы стали причиной исчезновения двух видов австралийских грызунов

11.07
Архаичные гены костных ганоидов разнообразнее, чем у более молодых групп позвоночных

07.07
В бирманском янтаре мелового периода найден вымерший убийца пауков






Главная / Библиотека / Избранное версия для печати

Вступительное слово о Зализняке В. А. Успенского

Аудиозапись речи В. А. Успенского (5,8 Мб)

Владимир Андреевич Успенский, профессор МГУ, заведующий кафедрой математической логики и теории алгоритмов (фото © Алексея Касьяна)
Владимир Андреевич Успенский, профессор МГУ, заведующий кафедрой математической логики и теории алгоритмов (фото © Алексея Касьяна)

Три области названы в решении Солженицынского жюри, три области, за достижения в которых Солженицынской премии удостоен Андрей Анатольевич Зализняк. Это исследования в области русского языка. Это дешифровка древних текстов. Это «Слово о полку Игореве».

Премия, таким образом, присуждена по совокупности этих достижений. Однако же достижения в каждой из этих областей столь значительны, что могли бы претендовать на самую высокую из имеющихся в мире премий по отдельности каждая. Позвольте вот об этом и поговорить.

Сперва о русском языке. Исследования Зализняка в этой области начались с его русско-французского словаря, вышедшего в 1961 году. Словарь предназначался для франко-язычного пользователя. Русский язык флективен, и это ставит перед составителем рассчитанного на иностранца русско-иностранного словаря непростую задачу. Надлежит либо включить в русскую часть словаря все формы слова, что едва ли возможно практически, либо сопроводить словарь правилами русского словоизменения, что и сделал Зализняк. Он приложил к словарю свой первый шедевр — «Краткий очерк русского словоизменения», то есть склонения и спряжения.

Очерк поражал отточенной логикой изложения. Зализняк установил основные схемы, по которым происходит русское словоизменение (то есть склонение и спряжение), придумал удобную индексацию этих схем, снабдил каждое словарное слово соответствующим индексом.

Этот очерк затем помещался во многих русско-иностранных словарях, а из наработок, относящихся к склонению, родилась знаменитая монография 1967 года «Русское именное словоизменение», вошедшая в золотой фонд русской и мировой лингвистики.

Весной 1965 года мне довелось услышать такой вопрос: «А что, до Зализняка не знали, как склоняют русские слова?» Знали, конечно, но знали на уровне использования языка его носителем, а не на уровне лингвистического описания. Полностью русское склонение было описано впервые именно Зализняком — здесь существенно слово «полностью».

Впервые было дано исчерпывающее описание, не использующее слов «и так далее», «и тому подобное», многоточий и других апелляций к аналогиям. Параллельно шла титаническая работа над созданием грамматического словаря русского языка — словаря, дающего для каждого из более чем стотысячного списка русского слова все его формы.

Работа продолжалась 13 лет, увенчалась выходом в 1977 году первого издания словаря. Словарь сразу стал событием в русистике. Он сделался необходимым не только лингвистам, но и всем пользующимся русским языком.

В 2003 году вышло его четвертое издание. Сегодня пейзаж русистики немыслим без этого словаря и предшествующей ему монографии. «Посмотри у Зализняка» стало такой же формулой, как «посмотри у Даля».

Теперь о втором поприще Зализняка — о дешифровке древних текстов. Имеются в виду грамоты на берёсте, но не только они. Что здесь сделал Зализняк, если ограничиться главным?

Первое. Некоторые грамоты он прочел впервые, а для некоторых окончательно определил их правильный смысл. И вот это определение правильного смысла иногда имело важные последствия.

Вот в несколько вольном пересказе два примера.

Фраза «посылаю щуку и клещи» давала основания для далеко идущих выводов о развитии кузнечного дела на Новгородчине и даже о близости рыбной и кузнечной слобод. Оказалось — «щуку и лещей»!

Фраза «двери келе» понималась как «двери кельи». Оказалось — «двери целы»! То есть именно написано «двери келе», читалось как «двери келе», но в современном понимании — «двери целы». Тем самым было доказано, что в языке древних новгородцев не было так называемой второй палатализации, наличие каковой в нём считалось аксиомой.

Второе. Когда предшественники Зализняка встречали затруднения в осмыслении той или иной грамоты, они обычно объявляли писца неграмотным или считали, что он здесь описался, и заменяли одну букву другой — тогда всё у них получалось.

Зализняк же исходил из такой странной презумпции — орфографической правильности текстов: что все грамотные, все пишут правильно, что хотел человек написать, то и написал.

Что и подтвердилось. И выяснилось, что так гораздо проще — встать на эту точку зрения. Возникло некое стройное представление о том языке, который там был, и всё сошлось.

Третье. Изучив вот тот живой, бытовой язык, на котором писались берестяные грамоты, Зализняк установил, что в древнерусском языке существовало два основных диалекта — северо-западный, на котором и говорили новгородцы, и юго-центро-восточный.

Четвертое. Согласно широко распространенному мнению, различные языки и диалекты — и уж заведомо восточнославянские языки и диалекты — образуются путем дивергенции, то есть расхождения, расщепления из некоторого исходного языка или диалекта. Ну, а где-то в самом начале, в древности — вообще какой-то праязык был.

Зализняк открыл, что тот современный русский язык, на котором мы все говорим, возник в результате обратного процесса — он возник путем конвергенции, то есть схождения из северо-западного диалекта и юго-центро-восточного, которые в древности как раз были различны.

Пятое. Археологи датируют грамоты на основе глубины залегания тех пластов, откуда они были выкопаны. Это так называемое стратиграфическое датирование.

Зализняк же создал чисто палеографический метод так называемого внестратиграфического датирования. Для этого ему пришлось заняться анализом графических особенностей грамот.

На основе этого анализа Зализняк и предложил свой метод датировки, метод, основанный исключительно на внутренних особенностях грамоты, не предполагающий какой бы то ни было апелляции к её археологической истории. Ну, это напоминает то, как искусствоведы датируют древнюю вазу по её орнаменту.

Шестое. В 2000 году в Новгороде была откопана деревянная книга первой четверти XI века — так называемый новгородский кодекс. Значит, книга первой четверти XI века. Книга состояла из трех дощечек с восковым покрытием и текстом, процарапанным по воску.

Текст на воске читался сравнительно легко, но были и тексты, нацарапанные на дереве, причем тексты двух видов — одни были нацарапаны на тех участках дерева, которые не были покрыты и никогда не были покрыты воском, а другие тексты — это слабые следы, оставшиеся от того, что царапалось на воске.

Значит, вот, писало пронзало воск насквозь и оставляло следы на деревянной подложке. И все вот эти тексты на дереве обоих сортов читались с огромным трудом. К тому же в течение десятилетий тексты на дереве наслаивались друг на друга. Требовалось поистине сверхчеловеческое искусство, чтобы в паутине царапин увидеть осмысленный текст — точнее, много таких скрытых текстов, наложенных друг на друга.

Зализняк увидел и прочел эти скрытые тексты. Сама догадка, что воск пронзался писалом насквозь, что от этого на деревянной подложке должны были остаться едва заметные царапины и что эти царапины при тщательном изучении допускают прочтение — сама эта догадка представляет собой отдельное, совершенно замечательное достижение.

Одним дано попадать в цели, в которые не могут попасть остальные, другим дано видеть цели, которые не видят остальные.

И наконец, «Слово о полку Игореве». Зализняк доказал его подлинность, в том понимании слова «доказал», какое вообще возможно в филологии.

Доказательство опирается на раскрытые им тончайшие закономерности древнерусского языка. Гипотетический фальсификатор должен был бы обладать немыслимыми качествами, а именно знать эти закономерности, иные из коих были обнаружены вообще совсем недавно, знать и скрывать свое знание от современников.

Лет сорок назад я спросил Андрея Анатольевича, что он думает о подлинности «Слова». Он отослал меня к случившемуся рядом Юрию Михайловичу Лотману и моему брату Борису Андреевичу Успенскому.
— Разумеется, подлинное! — ответил Лотман.
— Разумеется, подделка! — ответил мой брат.

Сам же Зализняк от ответа тогда уклонился. Вот теперь ответил.

Скажу еще, что если бы Зализняк с такой же убедительностью доказал поддельность «Слова», это было бы не меньшим достижением. Главное, что в споре поставлена точка.

В трудах Зализняка проявляются следующие характерные черты его творчества.

Первая черта — абсолютнейшее владение фактическим материалом.

Вторая черта — безупречность логического анализа.

Третья черта — небывалая для гуманитарных сочинений ясность изложения.

Четвертая черта — небывалая для гуманитарных сочинений аргументированность изложения.

Пятая черта — уникальный сплав теории и практики.

Практическая задача по созданию удобного в пользовании русско-французского словаря — эта задача стимулировала теоретическое исследование русского словоизменения. А исследование это привело к уточнению базовых лингвистических понятий — таких, как грамматическая категория вообще, как частная категория падежа, числа, рода, одушевленности.

При этом было открыто, что слова типа «сани» и «ножницы» — суть слова особого, четвертого рода, а отнюдь не слова, употребляемые только во множественном числе, как всегда считалось. И уже на основе построенной теории возник в свою очередь, опять-таки совершенно практический, грамматический словарь русского языка.

Шестая черта — способность к обозрению колоссальных объемов текстов с целью обнаружения закономерностей. Эта способность была необходимой и при создании метода внутренней датировки грамот, и при создании грамматического словаря, но особенно востребованна она была при чтении скрытых текстов Новгородского кодекса.

Здесь потребовалась начитанность, которую можно приобрести лишь при тщательном знакомстве с огромным количеством древнерусских и древнеславянских источников. Такое впечатление, что Зализняк прочел их все.

Седьмая черта — живое ощущение единства знания, отсутствие сектантского его разделения по ведомственным полочкам.

Как разъяснил мне недавно Валентин Лаврентьевич Янин, единство истории и филологии, характерное для энциклопедизма XVIII века, уже в XIX веке было в значительной мере утрачено, оставшись лишь в названии «Историко-филологический факультет».

В своем исследовании берестяных грамот и других древних текстов Зализняк возрождает это единство.

Наряду с этим в монографии «Русское именное словоизменение» можно встретить математическую теорему об устройстве ударения в русском языке!

Зализняк внес решающий вклад и в проведение традиционных олимпиад по языковедению и математике. Он явился, в частности, основателем нового, приближенного к математике, жанра лингвистических задач.

Восьмая черта научного творчества Зализняка — научная честность и беспристрастность. Единственная цель — это установление истины. С этим связано и тщательнейшее рассмотрение аргументов, выдвигаемых оппонентом, что бывает отнюдь не так часто.

И кое-что, уже не относящееся, пожалуй, к научному творчеству, а к чему-то другому. Большой ученый — отнюдь не всегда хороший лектор. Зализняк — блестящий лектор! Неизменным успехом пользуются его лекционные курсы санскрита, древнеперсидского, арабского и других языков.

Не могу не вспомнить замечание, сделанное одним покойным ныне членом-корреспондентом, который мне сказал: «Ну что же это у вас Зализняк не имеет лингвистического лица? То он арабский читает, то древнерусский...»

Да, так вот, эти курсы пользуются неизменным успехом, а в амфитеатре Московского университета, рассчитанном на сотни слушателей, на ежегодной традиционной лекции Зализняка об итогах новгородских раскопок каждый раз не хватает сидячих мест.

И последнее. Надо отметить чрезвычайную, иногда даже, на мой взгляд, чрезмерную скромность Андрея Анатольевича.

70 лет назад Пастернак высказал такой комплимент современному ему литератору: «Вы могли бы в гораздо большей степени навязать себя эпохе».

Зализняк не навязывает себя эпохе, скорее уж эпоха навязывает ему себя.


Комментарии (34)


 


при поддержке фонда Дмитрия Зимина - Династия