Элементы Элементы большой науки

Поставить закладку

Напишите нам

Карта сайта

Содержание
Энциклопедия
Новости науки
LHC
Картинка дня
Библиотека
Методология науки
Избранное
Публичные лекции
Лекции для школьников
Библиотека «Династии»
Интервью
Опубликовано полностью
В популярных журналах
«В мире науки»
«Знание — сила»
«Квант»
«Квантик»
«Кот Шрёдингера»
«Наука и жизнь»
«Наука из первых рук»
«Популярная механика»
«Потенциал»: Химия. Биология. Медицина
«Потенциал»: Математика. Физика. Информатика
«Природа»
«Троицкий вариант»
«Химия и жизнь»
«Что нового...»
«Экология и жизнь»
Из Книжного клуба
Статьи наших друзей
Статьи лауреатов «Династии»
Выставка
Происхождение жизни
Видеотека
Книжный клуб
Задачи
Масштабы: времена
Детские вопросы
Плакаты
Научный календарь
Наука и право
ЖОБ
Наука в Рунете

Поиск

Подпишитесь на «Элементы»



ВКонтакте
в Твиттере
в Фейсбуке
на Youtube
в Instagram



Новости науки

 
21.02
В пении флейтовых птиц обнаружены музыкальные принципы

20.02
Экстракт из старых сородичей ускоряет старение

16.02
Открыт бензольный дикатион — пирамида с шестикоординационным углеродом

15.02
Детектор ATLAS увидел рассеяние света на свете

14.02
Кембрийское ископаемое Saccorhytus поместили в основание эволюционной линии вторичноротых






Главная / Библиотека / В популярных журналах / «Что нового...» версия для печати

Чудная наука

Дмитрий Баюк
«Что нового в науке и технике» №11, 2005

Времена «большой» советской науки прошли. Российская академия наук, сохранив почти все признаки «большой» советской академии, — не единственный живой памятник ушедшей эпохи в постсоветском пейзаже, но от ее былого могущества мало что осталось. И на познание неведомого кроме нее теперь претендует великое множество новых академий, нередко с чудными названиями, и там избирают в академики чудаков. А от «альтернативной науки», которую там строят, академики «большой» академии приходят в ужас.

S.O.S.

Весной 1999 года Российская академия наук обратилась с весьма драматическим посланием к «научным работникам России, профессорам и преподавателям вузов, учителям школ и техникумов, всем членам российского интеллектуального сообщества». Там, в частности, говорилось: «В отечественных государственных и частных СМИ не прекращается шабаш колдунов, магов, прорицателей и пророков. Псевдонаука стремится проникнуть во все слои общества, все его институты, включая Российскую академию наук. Эти иррациональные и в основе своей аморальные тенденции, бесспорно, представляют собой серьезную угрозу для нормального духовного развития нации».

За прошедшие с того времени годы острота споров, кажется, спала. С экранов телевизоров исчезли наиболее одиозные личности, к астрологическим прогнозам люди стали относиться более иронично, лечиться наложением рук тоже рискуют всё меньше и меньше людей. И тем не менее проблема остается. Заключается она в том, что за развитие науки взялись непрофессионалы. Они, не обладая ни должным образованием, ни развитой культурой мышления, берутся предлагать скоропалительные ответы на сложнейшие вопросы — о строении материи, эволюции Вселенной, природе сознания, предопределении судьбы. Их притязания на решение задач, над которыми долгое время бились лучшие умы человечества, должны были бы вызывать только смех и улыбку, но этого не происходит — к ним часто прислушиваются со вниманием, а широкая публика принимает плоды их деятельности за научные достижения.

Вот один из недавних примеров. Омский конструктор Александр Ильин якобы нашел компактное доказательство великой теоремы Ферма, о которой, по его собственному признанию, узнал случайно, «пролистывая энциклопедию на майские праздники». На доказательство этой теоремы человечеству понадобилось почти четыреста лет, пришлось создать новый раздел теории чисел, и всё равно оно в самом сжатом изложении занимает около трехсот страниц. Но Александр Ильин, обдумывая задачу во время утренней чистки зубов или приготовления шашлыка на даче, быстро нашел доказательство длиной всего в три страницы. Даже то краткое изложение его доказательства, что опубликовала «Новая газета», содержит очевидные многим ошибки. Но коллеги Ильина по Академии воздухоплавания и космонавтики сочли, что доказательство верно, и с плохо скрываемым недоверием предложили проверить его математикам, уже заранее готовые обвинить их — в случае неизбежно отрицательного результата экспертизы — в предвзятом отношении, вызванном завистью.

Событий подобного рода множество, и каждое из них таит в себе множество опасностей. Прежде всего, оно оскорбляет вкус — в той же мере, в какой его оскорбляет всё бездарное. Кроме того, оно рождает в публике ложное представление о том, чем занимаются ученые, кто они такие и для чего вообще наука нужна современному обществу (и нужна ли вообще). Таким образом, оснований для тревоги у академиков из РАН более чем достаточно.

Образ врага

Для К. Э. Циолковского общение с ангелами было самым обычным делом; он трудился над идеей космического полета в частности для того, чтобы расселить ангелов по космосу. В чем и имел множество единомышленников и последователей (фото с сайта www.videocosmos.com)

Для К. Э. Циолковского общение с ангелами было самым обычным делом; он трудился над идеей космического полета в частности для того, чтобы расселить ангелов по космосу. В чем и имел множество единомышленников и последователей (фото с сайта www.videocosmos.com)

Надо признать, что чудаки попадались и среди вполне уважаемых в наши дни ученых.

Так, для К. Э. Циолковского общение с ангелами было самым обычным делом; он трудился над идеей космического полета в частности для того, чтобы расселить ангелов по космосу. В чем и имел множество единомышленников и последователей.

Мне как редактору академического журнала регулярно приходится иметь дело с различными чудаками, пытающимися так или иначе узаконить род деятельности, к которому они питают пристрастие. Совсем недавно я получил письмо от бывших наших соотечественников, переселившихся на немецкую почву в город Аугсбург. Они писали о своей борьбе за признание «закона Николая Кузанского», открытого ими в сочинениях этого немецкого кардинала, которые переводились на русский язык и издавались в конце 80-х годов. К письму прилагалась переписка авторов с германскими физиками и руководством Общества Николая Кузанского. Первые отрицали существование обнаруженного ими закона, а вторые не находили его в рукописях кардинала. Авторы надеялись, что широкая научная общественность на родине поможет им найти правду. Закон, открытый им, был очень прост: «Чем быстрее движется элементарная частица, тем менее искривлена ее траектория».

Неопрятно одетых пожилых людей с горящими глазами или, наоборот, понуро глядящих в пол, я научился распознавать еще до того, как они открывают рот: долгие годы непризнания либо закаляют изобретателя вечного двигателя, либо повергают в уныние. Но страсть поведать миру о своем творении всё же сильнее нежелания окружающих их слушать и всеобщего разочарования в вечных двигателях любого рода. Их безнадежное чудачество даже вызывает определенное сочувствие. И я не могу удержаться от крамольной мысли: а что если напечатать одну короткую заметку о новой модели вечного двигателя, дав потом, может быть даже в следующем номере, опровержение основной ее идеи и заметив, что вечные двигатели, как и предполагалось, невозможны? Вот когда завиральные идеи приобретают широкую аудиторию, на смену чудачеству приходит лженаука.

Лженаука и власть

Самое неприятное происходит, когда аудитория, открытая завиральным идеям, расширяется благодаря власти. Если Леонид Ильич Брежнев доверял свое здоровье только Чазову и Джуне Давиташвили, то при Борисе Николаевиче Ельцине Кремль наводнили целые полчища целителей, черных магов и астрологов. В МЧС были взяты на работу несколько десятков экстрасенсов, которым надлежало разыскивать пропавшие в тайге вертолеты, предсказывать землетрясения и теракты. И мне трудно удержаться от мысли, что из Кремля поступали средства на поддержания различных сомнительных телепередач и периодических изданий.

В советские годы поисками лучей смерти, исследованием людей с паранормальными способностями, слежением за НЛО и «работой» с «контактерами», умевшими «открывать канал общения» с внеземным разумом занимались во многих исследовательских организациях, входящих в различные силовые ведомства. Академик Александров, решившийся в 1991 году заговорить публично о работах, которые выполняются по закрытой тематике, показал публике только верхушку айсберга. В более поздние времена, когда на науку бюджетных денег тратилось меньше, меньше их тратилось и на лженауку. Зато больше их потекло из неких «внебюджетных источников». И всё-таки не совсем ясно, кто финансировал приказ заместителя генерального директора РКК «Энергия» килограммами доставлять на космическую станцию «Мир» камни, заряженные в пресловутых пирамидах Голода, и закапывать такие же камни по периметру Москвы, чтобы защитить город от надвигающейся эпидемии гриппа (интересно, не в мэрии ли это придумали?)

Вероятно, президиум РАН поступил бы логично, если бы обвинил в потворстве проникновению псевдонауки во все слои общества существующую систему власти или, по крайней мере, определенные ее структуры. Но РАН настолько вписана в систему власти и настолько зависит от нее финансово, что не смогла адресовать ей обвинение, так и повисшее в воздухе.

Академии противоестественных наук

Парадокс постсоветской российской науки заключался в том, что и от новой научной политики государства, и от складывающегося в обществе отношения к науке вообще больше всего страдала именно РАН. Но она по причине своей прямой от них зависимости не могла решиться на открытую критику. В то же время стали в больших количествах появляться различные общественные академии, бюджеты которых пополнялись из негосударственных средств. Они могли с большей свободой критиковать государственную политику, но не делали и не делают этого просто потому, что эта политика им во благо.

Кроме уже упомянутой в связи с Александром Ильиным Академии воздухоплавания и космонавтики лженаука нашла себе пристанище в Российской академии естественных наук, Международной академии информатизации, Международной инженерной академии, Международной академии наук высшей школы, Российской инженерной академии, Академии технологических наук РФ, Международной академии энергоинформационных наук. Список можно продолжить. Обо всех этих академиях и их роли в распространении лженаучных учений много говорится на заседаниях РАН, в особенности членами Комиссии по борьбе с лженаукой. Но если им верить, то и в самой РАН лженаука нашла себе пристанище. Хотя бы в лице академика Фоменко, например.

История учит...

Недавняя история учит тому, что для рождения лженауки нужно соединение двух обстоятельств: невежества и слепой веры. В этом смысле, казалось бы, трудно найти более яркий пример лжеученого, чем Константин Циолковский. Как в силу стесненных материальных обстоятельств (первые годы в Москве Циолковский жил на 3 копейки в день), так и по причине плохого здоровья (он с детства страдал глухотой) систематическое естественнонаучное образование оказалось для него недоступным. Циолковский много времени проводил в библиотеках и значительную часть получаемых им денег тратил на книги, которые внимательно прочитывал. Тем не менее дошедшие до нас его высказывания, например о теории относительности, демонстрируют глубокое непонимание им самих основ современной ему физики. С другой стороны, никаких рациональных оснований для такой глубокой веры в возможность воскрешения умерших, их посмертного превращения в ангелов и последующего расселения по космосу при помощи «ракетных поездов» у него не было. Это была вера глубоко религиозного человека.

Члены Императорской академии наук, преобразованной в 1918 году в Российскую, а еще через четыре года и в АН СССР, сторонились Циолковского и относились к нему по меньшей мере иронически. Недавние исследования американского историка Азефа Сиддики показывают, что после избрания Циолковского в 1918 году во вновь организованную Социалистическую академию общественных наук его членство там длилось совсем недолго — в июле 1919 года он был выведен из состава академии, а в ноябре арестован и приговорен к году исправительных работ как белый шпион. Только случайность спасла его от лагеря, и он, едва не умирая от голода, вернулся в Калугу.

Большая часть его единомышленников, да и вообще людей, проявлявших интерес к его идеям, также не имели какого бы то ни было систематического образования. Их увлекала идея космической жизни сама по себе, вовсе не потому что она как-то подтверждалась развитием науки. Среди них оказывались и люди достаточно состоятельные, чтобы финансировать издание книг Циолковского: после 1917 года на средства спонсоров он издал около сорока монографий и только три — на государственные деньги в последние два года своей жизни. В высшей степени настороженное отношение к нему со стороны профессиональных ученых и АН СССР сохранялось — и, заметим, вполне обоснованно — еще долго после его смерти.

Это отнюдь не означает, что вклад Циолковского в историю науки отрицательный или нулевой. До самого последнего времени космические полеты осуществлялись этими самыми «ракетными поездами», то есть многоступенчатыми ракетами-носителями. А о том, для чего они придумывались, долгое время предпочитали не вспоминать.

Король алхимиков

Школьник, знающий о Кеплере по его законам, не задумывается о тех многочисленных гороскопах, которые Кеплер составил. Еще меньше он думает о той странной атмосфере, что царила во дворце монарха, которому Кеплер служил, и в которой рождалась современная астрофизика (изображение с сайта kepler.nasa.gov)
Школьник, знающий о Кеплере по его законам, не задумывается о тех многочисленных гороскопах, которые Кеплер составил. Еще меньше он думает о той странной атмосфере, что царила во дворце монарха, которому Кеплер служил, и в которой рождалась современная астрофизика (изображение с сайта kepler.nasa.gov)

В начале XVII века столица необычного государственного образования, известного как Священная Римская империя германской нации и существовавшего на территории Европы несколько веков, располагалась в Праге. Император Рудольф II (по совместительству король Венгрии и Богемии), по словам заехавшего как-то в Прагу венецианца Контарини, «так наслаждался любыми разговорами о тайнах как природы, так и искусства, что любой, готовый говорить о них, мог рассчитывать на внимание с его стороны». Прячась от грубого материального мира, он хотел всё знать об оккультных силах, которые приводили этот мир в движение. В 1600 году его придворный астролог Тихо Браге пригласил себе в помощники математика из Граца Иоганна Кеплера, уже прославившегося своими удачными предсказаниями, сделанными на основании составленных им гороскопов.

В не меньшей степени Кеплер прославился и книгой «Космографическая тайна», в которой объяснял движения планет особым устройством всего космоса. Это, по его представлениям, гигантский кубок, в центре которого Солнце, а вокруг него концентрические шары, плотно уложенные в окружающие их правильные многогранники. Поскольку таких многогранников всего пять, столько же должно быть и сфер, а следовательно, и подвижных светил. Как ни причудливы были эти взгляды Кеплера, от них он естественно пришел к мысли об эллиптичности орбит вращающихся вокруг Солнца планет, а затем и к другим своим законам, известным сегодня каждому (прилежному) школьнику.

Школьник, знающий о Кеплере по его законам, не задумывается о тех многочисленных гороскопах, которые Кеплер составил. Еще меньше он думает о той странной атмосфере, что царила во дворце монарха, которому Кеплер служил, и в которой рождалась современная астрофизика.

Академии против университетов

Я вынужден отмести известный аргумент, нередко приводимый в наши дни, что тогда, в начале XVII века, магия, астрология и алхимия были еще наукой, а лженаукой они стали после того, как выяснилась ложность их оснований. Их основания уже тогда считали ложными в любом университете. Именно в университетах процветала средневековая наука до XVI века, временами переживая бурные подъемы, временами впадая в кризис. Магию там считали пережитком гностических верований раннего христианства, заимствованных у язычников и изжитых еще в III веке. Сами по себе магия и астрология еще не были ересью, но граничили с ней и не раз осуждались в папских буллах. Кстати, Джордано Бруно сочли еретиком вовсе не потому, что он верил в гелиоцентризм Коперника, а потому, что он верил в магический дар Христа, отрицая его божественную сущность (как, между прочим, и Циолковский четыреста лет спустя). А Кеплер так прямо и писал одному из своих корреспондентов: «Мы, придерживающиеся коперниканской ереси, должны всячески поддерживать друг друга...»

Система университетского образования находилась тогда под строгим контролем монашеских орденов — главным образом Ордена проповедников (доминиканцев) и Общества Иисуса (иезуитов). Первые академии возникли в Италии как учебные сообщества, весьма вольным образом соединявшие преподавателей и слушателей, альтернативные университетскому истеблишменту. В пику царившему в университетах Аристотелю в Академии Платоника во Флоренции XV века изучали сочинения Платона — а скоро подоспела мода и на Гермеса Трисмегиста. Академия деи Линчеи, ставшая знаменитой после того, как в 1611 году в нее был избран Галилео Галилей, создавалась в Риме для незаметного поначалу, а потом всё более и более могущественного противостояния одному из главных учебных заведений того времени — Римской коллегии иезуитов.

В России в момент создания академии противостоять было некому, да и незачем — она уже изначально была частью российского истеблишмента. Но был в ее истории период, хотя и недолгий, когда она оказалась очагом вольнодумства — в период между войнами в ней вдруг пышно зацвел «физический идеализм», математики обнаружили склонность к реакционному религиозному мистицизму, а биологи начали впадать в ересь вейсманизма-морганизма. Со смутьянами сумели разобраться довольно быстро. Но интересно, что в тот недолгий период академия снова оказалась в конфронтации с университетами, в очередной раз доказывая право науки противоречить себе.

Пощечина хорошему вкусу

Хорошо понятно негодование академиков, когда они сталкиваются с абсурдом чудаческого теоретизирования. Злоупотребление словами, очевидные пробелы в образовании, наглая заносчивость, неспособность воспринимать критику, сближение по манерам и мироощущению с религиозной сектой — все эти качества, присущие адептам многих современных течений «альтернативной науки», не могут не раздражать человека, воспитанного в академической традиции. И всё-таки, говоря об академической комиссии, чье внимание обращается на факт существования лженауки, я бы подумал, что ее задачей должно стать не выявление и разоблачение обмана, не цензура учебников и экспертная оценка предлагаемых для государственного финансирования проектов, а прежде всего изучение этого социального явления.

Такой анализ наверняка бы показал, что просвещенческий исторический цикл, ориентированный на идеал ясного рационализма, всегда сменяется романтическим, когда происходит погружение в загадочный и притягательный мир интуитивных идей и смутных образов. По большей части лженауки обнаруживают определенное внутреннее единство: Мулдашев апеллирует к торсионным полям, «торсионщики» — к паранормальным способностям сознания, биоэнергетики — и к тому, и к другому, сторонники теории эфира борются за социальную справедливость и с засильем сионистов в физике, а фоменковцы оспаривают еврейскую национальность земного воплощения христианского бога. Для всех для них характерно то отношение к действительности, которое я бы связал со стихийным платонизмом пифагорейского типа и задал бы в связи с этим вопрос: а почему, собственно, широкая ненаучная общественность так радуется надругательству над здравым смыслом? Почему, всё больше теряя интерес к развитию нормальной науки, она с любопытством и симпатией поворачивается к сомнительным теориям и учениям? Не может ли она предчувствовать нечто, кажущееся совершенно невозможным тем, кто привык к строгой работе мысли? Или публике претит строгая работа мысли и хочется простых решений? Самое интересное еще впереди.


Комментарии (9)


 


при поддержке фонда Дмитрия Зимина - Династия