Элементы Элементы большой науки

Поставить закладку

Напишите нам

Карта сайта

Содержание
Энциклопедия
Новости науки
LHC
Картинка дня
Библиотека
Методология науки
Избранное
Публичные лекции
Лекции для школьников
Библиотека «Династии»
Интервью
Опубликовано полностью
В популярных журналах
Из Книжного клуба
Статьи наших друзей
Статьи лауреатов «Династии»
Выставка
Происхождение жизни
Видеотека
Книжный клуб
Задачи
Масштабы: времена
Детские вопросы
Плакаты
Научный календарь
Наука и право
ЖОБ
Наука в Рунете

Поиск

Подпишитесь на «Элементы»



ВКонтакте
в Твиттере
в Фейсбуке
на Youtube
в Instagram



Новости науки

 
22.08
Наконец-то обнаружен аналог излучения Хокинга в холодном квантовом газе

17.08
Спектроскопия мюонного дейтерия обострила проблему с радиусом протона

15.08
У черно-белых ястребов больше птенцов выращивают родители с разной окраской

12.08
ПК обогнал суперкомпьютеры в решении задачи трехчастичного рассеяния

05.08
Двухфотонный пик исчез в новых данных коллайдера






Главная / Библиотека / Публичные лекции версия для печати

От Большого взрыва — к Космическому телескопу имени Джеймса Вебба и новым Нобелевским премиям

Джон Мазер,
Центр космических полетов имени Годдарда, Мэриленд, США
Публичная лекция фонда «Династия», 27 октября 2009 года, Москва, конференц-зал информационного агентства РИА «Новости»

Для просмотра видеозаписи необходимо включить JavaScript.
 

Скачать Adobe Flash Player (необходима версия не ниже 9)

Переключение между языковыми версиями: РУС / ENG / ORIG

Скачать видеозапись (mp4, 500 Mb) по-русски, по-английски, в оригинале (лекция по-английски, вопросы по-русски)

Текст лекции и видеозапись в оригинале
(лекция Джона Мазера по-английски, вопросы по-русски)

John Mather's lecture: text and video
(introduction and questions translated into English)

Любовь Стрельникова: Дорогие друзья, добрый день, добрый вечер, доброй ночи и доброе утро всем, кто сейчас уютно расположился у экранов своих мониторов и компьютеров с чашечкой чая или кофе, кто видит и слышит нас благодаря интернету. Мы находимся в одном из залов крупнейшего российского информационного агентства РИА «Новости». Это совершенно замечательный зал, потому что он оснащен суперсовременной техникой. И эта техника позволяет нам сегодня быть на прямой связи с НАСА, США, где уже расположился, тоже вполне уютно, как я вижу, наш гость и наш собеседник, лауреат Нобелевской премии по физике 2006 года, доктор, профессор Джон Мазер. Доброе утро, Джон!

Джон Мазер: Доброе утро!

Любовь Стрельникова: Очень рады видеть вас в добром здравии и такой великолепной физической форме. Из этого зала будет идти прямая трансляция вашей лекции по интернету, которую смогут увидеть тысячи людей в разных городах и в разных уголках нашей необъятной страны. Но прежде чем мы приступим к этой лекции, я должна всё-таки сказать несколько обязательных и важных слов.

Праздник интеллектуального общения, на котором мы сегодня присутствуем и в котором мы будем участвовать, состоялся благодаря усилиям двух организаций — фонда «Династия» и агентства РИА «Новости». Я хочу напомнить всем нашим уважаемым зрителям, кто слышит и видит нас, что фонд «Династия» — Джон, вам это будет интересно, — это первый частный благотворительный фонд в России, и этот фонд учредил на свои личные средства Дмитрий Зимин. Это очень известный в России человек, потому что он основал сотовую связь в России и первую компанию — «Вымпелком». Главная цель фонда — отыскивать и поддерживать молодых талантливых людей в науке и образовании, потому что, как считает Дмитрий Борисович, именно талантливые люди могут изменить нашу жизнь и наш мир к лучшему. Полагаю, что вы вполне разделяете это мнение.

Джон Мазер: (Согласно кивает головой.)

Любовь Стрельникова: У фонда «Династия» есть обширная программа популяризации науки. Вы в курсе, вы согласно киваете. И в рамках этой программы есть проект — «Наука без границ», согласно которому фонд «Династия» привозит в Россию звезд мировой науки для того, чтобы они прочитали публичные лекции. И у нас уже в России побывали Нобелевский лауреат Джеймс Уотсон, у нас побывал Нобелевский лауреат Дэвид Гросс, и ваш знаменитый физик Фримен Дайсон, и многие другие. Они прочитали блестящие лекции. Сегодня в этой череде — ваша лекция. Но она, к сожалению, такая, почти виртуальная. Мы не можем вас, Джон, извините, осязать. Мы можем вас только видеть и слышать. Это первая такая лекция, в таком необычном формате. Будем надеяться, что всё технически сработает безупречно, но если вдруг возникнут какие-то проблемы, заранее просим извинить наших уважаемых зрителей, это наш первый опыт.

И, наконец, два слова о второй главной организации — участнике этого события. Это, конечно, российское агентство информации РИА «Новости». РИА «Новости» тоже создало свою программу популяризации науки и просвещения и 2 июля запустило свой научно-просветительский мультимедийный проект «Мозаика знаний». В рамках этого проекта был создан научно-просветительский клуб «Лекторий — Мозаика знаний», который приглашает и объединяет людей разных профессий, разного образования, разного возраста, всех тех, кто разделяет идею непрерывного самообразования, кто готов делиться своими знаниями, своим накопленным и переосмысленным опытом.

Что еще мне важно сказать? Я бы хотела вам, Джон, представить тех, кто сидит в этом зале. В этом зале сидит ваша группа поддержки. Это журналисты самых разных изданий, это ученые, это сотрудники фонда «Династия» и сотрудники агентства РИА «Новости», и позвольте мне представить вам директора фонда «Династия» Анну Пиотровскую. А также руководитель, директор программ фонда, с которым вы знакомы заочно, Константин Петров. Вот теперь вы знаете, как выглядит Константин Петров. И наконец, я хочу представить вам Альбину Пылаеву, продюсера этого проекта, продюсера проекта «Мозаика знаний» в РИА «Новости».

Итак, все важные слова сказаны, и теперь я с удовольствием предоставляю слово Нобелевскому лауреату по физике 2006 года профессору Джону Мазеру, и мы сейчас все вместе с вами послушаем лекцию «От Большого взрыва — к Нобелевской премии и границам Вселенной». Ну а после лекции мы сможем задать Джону Мазеру любые вопросы. Вопросы будут из зала, и вопросы будут поступать к нам по Интернету. Вы готовы, Джон?

Джон Мазер: Готов.

Любовь Стрельникова: Удачи вам!

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

Джон Мазер: Итак, я приветствую вас из Центра космических полетов имени Годдарда, расположенного в штате Мэриленд, США. Это крупнейшая научная лаборатория в структуре НАСА, здесь я и работаю давным-давно, с 1976 года, и теперь хочу рассказать вам о работе, которой я тут так долго занимался — понятно, не я один, а совместно со многими моими коллегами. То есть я хочу рассказать вам об истории нашей Вселенной.

Скажите, вы видите на экране мою визуальную графику, мою компьютерную презентацию?

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

Очень хорошо. Тогда следующий слайд. Деревца там видно правильно, не вверх ногами? Отлично. Хотел показать вам, где началась моя научная карьера. Это местечко в Нью-Джерси, опытное животноводческое хозяйство при Университете Ратгерса штата Нью-Джерси. Здесь мой отец изучал коров молочных пород, проблемы повышения удойности и качества молока. Вообще, для любознательного ребенка, каким я был, место просто замечательное. Там я много читал, а по ночам смотрел в небо. Никто ведь никогда не знает, как повернется история.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

А сейчас я расскажу, чем занимаются астрономы. Перед нами, астрономами, стоит задача — понять всю историю Вселенной, с самого момента ее возникновения и вплоть до того, как на Земле возникли условия для зарождения жизни. Поэтому астрономы начинают исследовать картину мироздания как бы изнутри, с самого момента Большого взрыва.

Еще я расскажу, как мы всё это измеряем. У нас есть идеи относительно того, как сформировались первые галактики и звезды, как они эволюционировали; есть идеи, каким образом стало возможным зарождение планетных систем вокруг звезд; наконец, есть идеи, как возникли пригодные для зарождения жизни условия. Вы видите посреди экрана момент зарождения жизни: множество возможностей для этого имелось. Так что нам, астрономам, проще: наша задача — объяснить физическую составляющую. Биологам значительно сложнее: им только предстоит объяснить биологическую составляющую зарождения жизни.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

А теперь я вас немножко удивлю: привычно просыпаясь утром, человек стоит перед зеркалом, причесывается, приводит себя в порядок перед тем, как начать новый день, и даже не догадывается, что сам является свидетельством зарождения Вселенной. Просто, когда вы смотритесь в зеркало, вы видите перед собой самих себя, а состоите вы из атомов, которых даже и не существовало в первичной материи, зародившейся в момент Большого взрыва. Они образовались позже, по мере того, как поколения звезд взрывались, — и выбрасывали в пространство свободную материю, из которой образовывались новые и новые поколения звезд и планет. Таким образом, мы живем на планете Земля лишь потому, что прежние звезды взрывались, а новые образовывались.

Странную и экзотическую историю я вам рассказываю, но любое объяснение зарождения Вселенной звучало бы не менее странно и экзотично.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

Теперь, при помощи следующего слайда, попробую общедоступно объяснить, как астрономам вообще удается рассказывать эту историю.

Во-первых, и это самое главное, астрономы могут заглядывать непосредственно в прошлое. Свет распространяется с невероятной скоростью, но не с бесконечной. Поэтому мы и можем наблюдать прошлое — относительно близкое или очень далекое — в зависимости от расстояния, на которое мы заглядываем. Так, наше Солнце мы видим таким, каким оно было 500 секунд назад; ближайшую от Солнца другую звезду — такой, какой она была примерно четыре года назад. Если бы была техническая возможность рассмотреть самые удаленные от нас космические объекты — мы бы увидели их такими, какими они были 15 млрд лет назад. В настоящее время, однако, мы можем заглядывать в прошлое не глубже чем на 13,7 млрд лет.

В этом наше главное отличие от представителей других наук: мы можем наблюдать прошлое самым непосредственным образом. Да, геологи реально изучают древние горные породы; историки — древние документы. Но только астрономы видят космические объекты реально такими, какими они были тысячи, миллионы, миллиарды лет назад.

В наказание за это перед нами стоит сложнейшая задача: мы получаем крайне размытые и тусклые изображения — они требуют огромных трудозатрат на цифровую обработку и расшифровку. Но тем не менее мы реально видим всё, что наблюдаем, именно таким, каким оно было миллиарды лет назад, когда излученный свет отправился в путь.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

Следующий вопрос, который обычно задают на лекциях: «А как вы определяете, насколько далеко назад в прошлое вы заглянули?» Действительно, чтобы это определить, нужно знать расстояние.

Так вот: расстояния мы измеряем в точности так же, как это делали еще древнегреческие и древнеегипетские астрономы, — по законам тригонометрии: зная одну сторону треугольника и два угла, можно рассчитать все стороны и углы. Это, по сути, ничем не отличается от обычной картографической съемки на местности, и метод этот известен уже многие тысячи лет.

Другой прием — использование эталонного источника излучения: если мы уверены, что звезда относится к совершенно тому же типу, что и другая, расстояние до которой известно, но выглядит тусклее, значит, она отстоит от нас дальше. В этом случае расстояние до звезды можно рассчитать, зная, что наблюдаемая светимость звезд обратно пропорциональна квадрату расстояния до них.

Таким образом, умея измерять расстояния и зная скорость света, мы можем определить не только размер, но и возраст Вселенной.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

Далее, нас интересует скорость движения небесных тел. Невооруженным глазом движение каких-либо тел по небесной сфере вообще можно усмотреть лишь в редчайших случаях. И хорошо, что такие случаи — редкость.

Еще нам очень важно определить, приближается или удаляется от нас космический объект, и с какой скоростью. Так вот: на графике проиллюстрирован так называемый эффект Доплера. Он открыт в XIX веке, при изучении распространения звуковых волн.

Однако в современной астрономии мы используем его в спектральном анализе. Световая волна, приходящая от далекой звезды, разлагается на спектр на призме или решетке спектрометра. В спектре нашего Солнца мы наблюдаем узкие темные полосы — это длины волн, поглощаемые основными атомами и молекулами, присутствующими в атмосфере Солнца.

Проделывая то же самое со светом, излучаемым отдаленными звездами или галактиками, мы видим аналогичные спектральные линии, однако они расположены со смещением. И это смещение обусловлено движением изучаемых космических объектов по отношению к нам.

И тут мы видим, что наиболее удаленные от нас космические объекты движутся по направлению от нас — и с весьма большой скоростью. И мы замеряем их скорость по смещению линий поглощения в их спектрах излучения.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

В 1929 году Хаббл нарисовал этот график и сделал открытие, что Вселенная, в целом, судя по всему, расширяется. Точками и кружками на графике представлены отдельные галактики. Хаббл первым сумел измерить расстояние до других галактик посредством сравнительного анализа наблюдаемой светимости эталонных источников светового излучения: таковыми принято считать пульсары, и по их относительной яркости можно оценивать расстояния до галактик, в которых они находятся. Он же по доплеровскому смещению сумел измерить и скорости далеких галактик.

Вот его схема, и по ней видно, что практически все галактики удаляются от нас — и удаляются очень быстро, со скоростью в сотни и тысячи километров в секунду. А поделив наблюдаемую скорость на расстояние, мы получаем время, которое потребовалось галактикам, чтобы удалиться от нас на то расстояние, на котором мы их сейчас наблюдаем.

Более того, скорость удаления от нас других галактик, похоже, пропорциональна расстоянию до них! Теперь делим расстояние на скорость — и получаем возраст Вселенной.

Так вот, в 1929 году, когда Хаббл сделал это открытие, оно было не просто важным. Оно было настолько важным, что стало полным сюрпризом для всего мира. Все новости, все главные газетные заголовки во всём мире были посвящены ему — и известие об этом необычайном открытии казалось людям куда важнее, а главное — куда приятнее очередных новостей о разразившемся в том же году глобальном экономическом кризисе.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

На следующем слайде я собрал портреты некоторых знаменитых ученых, работавших над интересующим нас вопросом. В центре вверху — Альберт Эйнштейн, это его очень известная фотография. В 1916 году он подарил нам общую теорию относительности, согласно которой гравитационные воздействия приводят к искривлению пространства-времени. Это было удивительное, просто неправдоподобное предсказание, однако вскоре оно было подтверждено экспериментальными измерениями.

Слева вверху вы видите Александра Фридмана, который в 1922 году, работая в Ленинграде, заявил: «Хорошо, я понимаю и признаю уравнения Эйнштейна, но, исходя из них, я предсказываю, что Вселенная возникла из исходной точки и с тех пор расширяется». На что Эйнштейн ответил: «Быть такого не может!»

В 1927 году Джордж Леметр, которого мы видим на фотографии в центре вместе с Эйнштейном, повторил расчеты Фридмана и получил тот же результат, и снова Эйнштейн заявил, что это невозможно.

Через два года Хаббл опубликовал график, который я вам перед этим только что демонстрировал, и тут уже Эйнштейну оставалось только извиняться за невежливость в адрес коллег и признать свое недопонимание природы Вселенной.

Тут же представлены портреты ученых следующего поколения: в правом верхнем углу — Георгий (Джордж) Гамов, уроженец Одессы, эмигрировавший в США. В 1948 году Гамов совместно с двумя молодыми американскими физиками — Робертом Херманом и Ральфом Альфером (вы видите их в нижнем левом углу) — придумали и обосновали теорию Большого взрыва, и по их расчетам выходило, что вся Вселенная должна быть пронизана реликтовым излучением, тепловым фоном, оставшимся с момента Большого взрыва. Излучение это должно было быть достаточно «ярким» — мощностью около 1 мкВт/м2. И тогда, в 1948 году, они его правильно предсказали. Только вот технических возможностей примитивных приборов того времени было недостаточно, чтобы его обнаружить.

Наконец, в правом нижнем углу я поместил двух совсем уже современных ученых. Это — Рашид Сюняев и Джим Пиблс, которые на протяжении вот уже многих лет занимаются расчетами и предсказывают, что мы должны увидеть и какие результаты астрофизических измерений получим. Они — пионеры в области теоретических расчетов такого рода.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009

Следующим рисунком я хочу объяснить, что, хотя во всеобщем представлении Вселенная зародилась в какой-то исходной точке, мы, астрономы, этого утверждать не можем. В реальности мы не видим ни центра, ни края Вселенной. И все астрономы, когда они рассчитывают параметры расширения Вселенной по закону Хаббла, исходят, фактически, из того, что мы сами и находимся в центре Вселенной.

Ну что же, раз они так полагают, значит действительно находятся в центре, поскольку центра, как такового, просто не существует. По крайней мере, до сих пор никто не доказал, что центр Вселенной существует — как никто и не опроверг возможности его существования. Однако никакими наблюдениями не найдено никаких признаков существования центра или края Вселенной. Такой вот удивительный результат получен по совокупности всех расчетов.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (11)

А это означает, что и соответствующую наглядную картину мы составить не можем. Вот мы просто и отобразим на запрещающем красном фоне тот факт, что наглядную картину мы нарисовать не можем.

Мы, обычные человеческие существа, обитаем в четырехмерном мире с тремя пространственными измерениями и одним временным. А чтобы взглянуть на Вселенную со стороны, нужны дополнительные измерения, которые мы можем только умозрительно вообразить, а графически представить не можем. Так что, извините, ни наглядной картинки мы вам нарисовать не можем, ни центра Вселенной, ни границ ее узреть не в состоянии, даже если и имеются таковые.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (12)

Здесь я хотел бы кратко обрисовать наши нынешние представления об истории зарождения ранней Вселенной.

Представим себе, что первородная материя, что бы она собой ни являла, на самом деле простиралась бесконечно во всех измерениях, причем измерений могло быть больше, чем те четыре, которые нам сейчас известны.

Так вот, крошечная часть этой протоматерии повела себя весьма странно и вдруг начала расширяться. Причем расширяться настолько стремительно, что даже свет не успевал за расширяющейся материей.

И вот этот небольшой объем материи — сантиметров десять в диаметре, — как мы теперь полагаем, стремительно ускорившись, и положил начало всей той расширяющейся Вселенной, которую мы теперь наблюдаем.

Крайне неправдоподобная история, но лучше нее никто ничего не придумал — по крайней мере, на текущий момент.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (13)

Вы спросите: как вся Вселенная могла целиком поместиться в столь малом объеме, о котором я упомянул? Тут нужно учесть сразу несколько аспектов.

Во-первых, космическое пространство практически совершенно не заполнено материей: звёзды находятся на огромном удалении друг от друга.

Даже атомы — и те состоят практически из сплошной пустоты. Размеры атомных ядер несопоставимо малы по сравнению с размерами целых атомов. А будь у нас возможность проникать внутрь атомных ядер, мы бы и их легко расчленили и выяснили, что состоят они из еще меньших частиц — кварков и глюонов.

Так вот: расчеты показывают, что это вовсе не так невероятно, как может показаться, — то, что вся современная Вселенная произошла из столь малого объема первородной материи.

Вот, вкратце, и вся история того, что теперь принято называть «инфляционной стадией» зарождения Вселенной, о которой физикам-теоретикам известно с середины 1980-х годов.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (14)

И тут напрашивается следующий вопрос, требующий от нас ответа: каким же образом стало возможным само наше существование? Раз Вселенная расширяется, почему мы сами не расширяемся? Как мы вообще существуем?

Если коротко, то ответ следует искать в области свойств гравитации, действующей по всей вселенной. Силы гравитационного притяжения препятствуют расширению образований, плотность которых превышает среднестатистическую. В отдельных областях молодой Вселенной, изначально образовавшейся вследствие Большого взрыва, средняя плотность материи оказалась выше — и эти области расширяться прекратили, а со временем там стали образовываться галактики и скопления галактик, а затем формироваться звёзды.

Это и дало возможность появиться сначала Солнцу, потом Земле и, наконец, всему многообразию сложной органической жизни на Земле. Всё это было обусловлено способностью гравитации остановить расширение определенных областей Вселенной.

Поэтому мы и существуем.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (15)

На следующем слайде — краткая история ранней Вселенной. Сверху — картина Большого взрыва, воссозданная по результатам замеров реликтового фонового космического излучения, полученным в обсерватории WMAP.

Галактики, согласно нашим представлениям, образовались из мельчайших частиц, которые постепенно стекались к более плотным сгусткам материи, как ручейки сливаются в огромные реки.

Наконец, в левом нижнем углу вы видите снимок ближайшей к нам соседней галактики, точнее — ближайшей к нам большой галактики. Это Туманность Андромеды. Посмотрите, какая она красивая. И у нее даже есть два спутника — две обращающиеся вокруг нее небольшие галактики.

Дальше я некоторую часть рассказа об истории Вселенной пропущу. Отмечу лишь ключевые события.

Когда нашей Вселенной было около трех минут от роду, из протонов и нейтронов образовались первые атомные ядра гелия.

Когда Вселенной было около 389 000 лет, произошел захват атомными ядрами электронов — и на месте непрозрачной горячей плазмы образовались прозрачные газовые облака.

Как только Вселенная стала прозрачной, первичное тепловое излучение, которое до этого могло передвигаться лишь на короткие расстояния, сразу же распространилось по всей Вселенной — от края и до края.

И теперь, находясь на Земле, мы можем наблюдать это реликтовое фоновое излучение в том виде, который оно и приняло, как только космическое пространство стало прозрачным, когда Вселенной было 389 тысяч лет от роду.

Ну а затем стали образовываться первые звёзды, и, хотя их формирование отстоит от нас слишком далеко во времени или расстоянии и лично пронаблюдать за этим процессом мы не можем, мы можем теоретически рассчитать, что именно обусловило их образование из газа.

А затем, примерно 5 млрд лет назад, произошла удивительная вещь: темпы расширения Вселенной снова начали ускоряться! И теперь она с каждым годом расширяется всё быстрее и быстрее. Невероятно, но факт!

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (16)

Теперь я хотел бы проиллюстрировать некоторые события, вероятно происходившие с Землей. Солнце и первые твердые тела Солнечной системы образовались 4,567 млрд лет назад — то есть Солнечная система примерно втрое моложе Вселенной. Судить об этом нам позволяют точнейшие радиоизотопные измерения возраста древнейших микроскопических вкраплений, извлекаемых из метеоритов.

Затем, примерно через 90 млн лет после этого, небольшая планета, размером примерно с современный Марс, — астрономы дали ей название Тейя — столкнулась с Землей и, буквально, смела всё с ее лица. При этом более легкие химические элементы, такие как углерод и водород, были выброшены в околоземное космическое пространство. Все эти обломки скальных пород и космический мусор и образовали, в итоге, Землю в ее нынешнем виде и Луну. Случилось это, повторю, примерно через 90 млн лет после формирования Солнечной системы. А после этого Земля стала постепенно остывать.

Затем, несколько сотен миллионов лет спустя, Юпитер и Сатурн, как полагают, дважды изменяли свои орбиты под взаимным гравитационным воздействием. В этот период Земля подвергалась мощной бомбардировке великим множеством астероидов, метеоритов и комет, вместе с которыми, как полагают, и попали на Землю в достаточном количестве вода и углерод.

А по завершении этого бурного периода, предположительно, и зародилась жизнь на Земле. Имеются обширные и полновесные доказательства того, что жизнь могла зародиться сразу же, как на Земле возникли для этого все необходимые условия: понизилась температура окружающей среды и скопилось достаточно воды для поддержания и воспроизводства жизни.

Еще один интересный факт состоит в том, что солнечная активность в тот период была, вероятно, значительно интенсивнее: на Солнце было множество пятен, оно разгоралось всё ярче — и постепенно разогревало Землю. При таком сценарии не исключено, что какие-то формы жизни попали на Землю в полностью замороженном состоянии вместе с глыбами космического льда — и впоследствии оттаяли.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (17)

Как вам, несомненно, известно, земные континенты совершали дрейф, и связанная с этим тектоническая активность порою вызывала сильнейшие изменения в химическом составе атмосферы планеты. Иногда, похоже, атмосфера становилась попросту ядовитой — столько в нее выбрасывалось углекислого газа и сероводорода. Но со временем молекулы этих губительных для жизни органических соединений снова поглощались горными породами благодаря различным биохимическим процессам.

Все образовывавшиеся со временем континенты геофизики и географы воссоздали на своих картах. Последним, относительно недавно — «всего лишь» сотню миллионов лет тому назад, — разверзся Атлантический океан, отделивший от Евразии Северную и Южную Америку, а затем и Африку.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (18)

И совсем недавно, по космическим меркам, в Африке появились первые человекоподобные существа. Случилось это всего каких-то 150 тысяч лет назад, во время очередного ледникового периода, когда значительная часть земной суши оказалась обезвоженнойили покрыта ледниками и скована вечной мерзлотой.

Подробно рассказывать о происхождении человека и истории человечества я не собираюсь — на это попросту не хватит времени. Отмечу лишь, что в этом году мы отмечаем 400-летие инструментальной астрономии: в 1609 году Галилео Галилей впервые направил в небо свой первый слабенький оптический телескоп. Поэтому 2009 год объявлен Международным годом астрономии.

Так что сразу перейду к плохим известиям: в будущем нас ждет много неприятностей. Возможно, в результате биохимических процессов, происходящих в биосфере планеты, весь углекислый газ из земной атмосферы будет выкачан и осядет в известняках. После этого на Земле станет очень и очень холодно, поскольку без углекислого газа прекратится «парниковый эффект». Но это лишь одна из гипотез, и, возможно, она не подтвердится, поскольку в геофизическом прогнозировании мы пока что не очень сильны.

Затем, примерно через миллиард лет, Солнце разгорится настолько ярко, что на Земле станет нестерпимо жарко для нас, что бы мы ни предпринимали.

Наконец, примерно через 5 млрд лет Солнце неизбежно начнет увеличиваться в размерах — и раздуется до такой степени, что его поверхность достигнет земной орбиты. Тут уже, Земля, надо полагать, погибнет, как таковая.

И приблизительно в те же сроки наша Галактика — Млечный путь — столкнется с красивой галактикой Туманность Андромеды, фотографию которой я вам несколько минут назад показывал. Дивное это будет зрелище для астрономов, при условии, что к тому времени мы переберемся на другую планету. Ну, а не изыщем способа, — так какие-нибудь инопланетные астрономы им полюбуются.

Примерно через 7,6 млрд лет Солнце догорит и превратится в звезду типа «белый карлик».

А еще через многие миллиарды веков, как мы предполагаем, если Вселенная будет и дальше расширяться с ускорением, галактики исчезнут из пределов видимости, звезды догорят — и Вселенная погрузится во тьму.

Но это лишь одна из теоретических гипотез. Есть и другие. Не исключено, что расширение Вселенной прекратится, а затем обратится вспять — и галактики снова собьются в кучу, а затем наступит вселенский коллапс. Не нам судить, понятно.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (19)

Теперь давайте немного расскажу вам о той работе, которую проделал лично я — и которая привела меня, в итоге, к получению Нобелевской премии.

В 1974 году я окончил Калифорнийский университет в Беркли и в качестве дипломной работы попытался, совместно с коллегами, измерить интенсивность остаточного теплового излучения Большого взрыва — увы, безуспешно. Но это послужило дополнительно демонстрацией того, что нужно более тщательно работать в этом направлении. Собственно, мы все тогда же и поняли, что наблюдения и измерения нужно вести из космоса.

Поэтому в 1976 году, как только я пришел работать в Центр космических полетов им. Годдарда, мы сразу занялись проектированием орбитальной космической обсерватории по исследованию реликтового излучения (COBE). На рисунке вы видите золотисто-желтый защитный экран в форме усеченного конуса. Внутри этого раструба размещены инструменты, точнее — целый комплекс инструментов. Два из них находятся в резервуаре с жидким гелием, благодаря чему они работают при сверхнизкой температуре — всего 1,5° выше нуля по абсолютной шкале. Остальные инструменты размещены по периметру криогенного резервуара и защищены от попадания не только прямых солнечных лучей, но даже и отраженного света с поверхности Земли. Поэтому и они работают при весьма низких температурах.

Эта обсерватория до сих пор находится на околоземной орбите, хотя и использовалась лишь на протяжении приблизительно первых пяти лет после вывода на орбиту — для получения данных первичных измерений.

Запомните ее название — Орбитальная космическая обсерватория по исследованию реликтового излучения (COBE). По вечерам ее бывает прекрасно видно в темнеющем небе — было бы желание поднять голову.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (20)

Вот график с первыми научными результатами этого космического проекта. Гладкая кривая — теоретически рассчитанное распределение интенсивности реликтового микроволнового фона по частотам, а нанесенные поверх нее квадратики — первые полученные нами результаты измерений. Видите, что квадратики точно ложатся на кривую? То есть мы получили в точности те результаты, которые ожидали получить, которые предсказывала теория Большого взрыва, просто до этого фактических ее подтверждений не имелось. И когда мы доложили результаты наших измерений Астрономическому обществу, они были встречены овациями: нам аплодировали стоя, и рукоплескания не смолкали на протяжении многих минут.

Это значит, что теория Большого взрыва действительно верна... ну, точнее, экспериментально подтверждена настолько, насколько это только возможно. Строгого, в математическом смысле, доказательства столь критически важной теории, как теория Большого взрыва, к сожалению, привести невозможно. Но все результаты измерений находятся в строгом соответствии с ней и свидетельствуют в ее пользу.

То есть теперь мы можем утверждать, что Вселенная действительно возникла в результате Большого взрыва, от которого и сохранилось в космическом пространстве это реликтовое излучение. И после стольких лет усилий мы измерили его температуру, которая составляет 2,725 K, причем измерили с потрясающей точностью: погрешность измерения составляет ±5 × 10–5 (то есть пятьдесят миллионных долей!)

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (21)

Это был первый серьезный результат, полученный с помощью орбитальной обсерватории. Когда через два года, в 1992 году, мы показали Стивену Хокингу, знаменитому физику-теоретику, эти несколько графиков, он сказал мне, что это — важнейшее открытие века, если вообще не всех времен!

Итак, перед вами карты распределения температур микроволнового теплового фона, оставшегося со времен Большого взрыва. Каждый из трех овалов представляет собой карту всей небесной сферы.

На верхней карте отражены первичные данные измерений. На ней видно только, что с одной стороны неба излучение интенсивнее (розоватый оттенок), с другой — слабее (зеленовато-голубой оттенок). Однако это явилось лишь следствием того факта, что Земля движется относительно остальной Вселенной, как таковой.

Устранив этот эффект наложения математически, получаем среднюю карту: теперь мы видим розовую полосу более интенсивного излучения посередине — в области небесного экватора. Однако и этот эффект — лишь следствие обилия свободных электронов в плоскости нашей Галактики.

Наконец, устранив математически и этот эффект наложения, мы получаем нижнюю картину, отображающую реальное распределение температур фонового излучения по небесной сфере, а именно — карту реликтового фонового излучения.

Разброс температур ничтожно мал — в пределах 0,00003 К. И тут нам лишь остается предположить, что именно эти незначительные отклонения и есть первопричина самого нашего существования. Сейчас полагают, что они являются следствием влияния на фоновое излучение недавно открытой астрономами «темной», или «скрытой», материи — которая обусловила эту незначительную неоднородность фонового реликтового излучения и которая приостановила расширение Вселенной в отдельных областях и заставила материю закрутиться вокруг себя и оформиться в галактики, звёзды и планеты.

Именно одно из таких вот небольших пятнышек и стало первопричиной самого нашего существования. Конечно, ту самую неоднородность, которая стала исходной точкой нашей истории, мы наблюдать не можем, но вполне можем представить, что выглядела она как одна из ей подобных.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (22)

И вот, три года назад, месяц в месяц, мне позвонили из Стокгольма и сообщили, что мы получим Нобелевскую премию «за открытие анизотропии и чёрнотельной структуры энергетического спектра реликтового излучения». Это как раз та кривая, которую я вам показывал. А «анизотропия» — это, по-гречески, означает «неоднородность по направлениям». То есть как раз те маленькие пятнышки с всплесками и провалами, которые вы видели на расцвеченной карте.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (23)

Итак, я отправился в Стокгольм для получения диплома Нобелевского лауреата, а кроме того, получил чек на внушительную сумму — и на эти средства я основал собственный фонд развития науки и искусств. В основном средства фонда расходуются на выплату стипендий для получения высшего образования талантливой молодежью.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (24)

Полагаю, однако, что в будущем астрономов поджидает еще немало удивительных открытий, а также сюрпризов — как приятных, так и не очень. На карикатуре показано, как астроном узнает из теленовостей, что абсолютно все общепринятые гипотезы и прогнозы оказались неверны. Сейчас я вам об одном таком недавнем сюрпризе расскажу.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (25)

Перед вами обложка одного из номеров журнала Science за 1998 год. Именно в том году было установлено, что Вселенная расширяется с ускорением — с каждым годом всё быстрее. И открыли это трое ученых, показанных на фотографии справа.

Они изучали самые удаленные от нас ярчайшие звёзды — так называемые «сверхновые», — и выяснилось, что их светимость на 20% ниже теоретически предсказанной. Ничего не оставалось делать, как предположить, что это результат того, что в течение последних 5 млрд лет Вселенная расширялась с ускорением — и отнести это явление на счет действия неведомой силы, которые мы теперь называем «темной энергией». При этом мы даже не можем установить — действительно ли это сила в физическом понимании или нечто еще.

Понятно, что это открытие само по себе тянуло на Нобелевскую премию, но вот вопрос: как скоро мы узнаем, что это за материя такая — если это вообще материя? Вот это на сегодняшний день, пожалуй, один из важнейших предметов исследования в астрономии.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (26)

Итак, у астрономов еще осталось немало загадок, которые нам предстоит разрешить совместно с физиками.

Загадка номер один: почему в наблюдаемой Вселенной существует только обычная материя, а антивещество, антиматерию мы можем наблюдать лишь в виде отдельных, моментально аннигилирующихся частиц? И никаких галактик, целиком состоящих из антивещества, во Вселенной не наблюдается?

Второй вопрос: что такое темная материя? Я вам о ней рассказывал: именно она обусловливает те незначительные колебания температуры реликтового микроволнового фона. И эта материя, судя по всему, во Вселенной наличествует в избытке — ее значительно больше, чем обычной материи, из которой состоим, например, мы сами. Но темная материя не взаимодействует со световыми волнами — и мы не можем ее непосредственно наблюдать. Более того, мы не можем даже определить, вступает ли она во взаимодействие с гравитационными силами. То есть мы, вроде как, абсолютно уверены в ее существовании, но ни единой частицы темной материи наблюдать не можем — даже в лабораторных условиях.

Далее: что такое «темная энергия»? Опять же, я говорил, что мы знаем, что она существует, но понятия не имеем, что это такое.

Еще есть вопрос, который задают все любопытные — начиная со школьников младших классов и заканчивая студентами вузов: «А не ошибся ли Эйнштейн со своей теорией относительности? Правда ли, что мы не можем перемещаться в пространстве быстрее скорости света?» Самое интересное, что вопрос этот до сих пор актуален.

Астрономы неустанно пытаются ответить на вопросы: «Как мы оказались на Земле? Как стало возможным само возникновение Земли?»

Ну и, конечно вопрос, скорее, философского характера: «Одни ли мы, люди, во Вселенной? Есть ли в ней другие разумные существа, помимо человека?»

И, уже как частности, можно сформулировать вопросы типа: «Каким образом Земля сделалась пригодной для нашего обитания?» или «Имеются ли во Вселенной другие планеты, пригодные для жизни человека?»

И, наконец, после всех этих философских вопросов настает черед итогового вопроса: «А что ждет нас в будущем?»

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (27)

И этот вот, последний, вопрос напрямую связан со следующим проектом, над которым я сейчас и работаю. Называется этот проект «Космический телескоп имени Джеймса Вебба». Но, прежде чем рассказывать об этом телескопе, позвольте кратко объяснить вам, что такое инфракрасное излучение.

Инфракрасный свет подобен обычному видимому свету, просто у инфракрасного излучения несколько более длинные волны, поскольку исходит оно от более холодных объектов. Инфракрасное излучение очень важно для нас, астрономов, по целому ряду причин.

Во-первых, когда мы заглядываем в самые отдаленные области Вселенной в нашем стремлении изучить древнейшие галактики, выясняется, что свет от них, даже изначально излученный в ультрафиолетовом диапазоне спектра, доходит до нас лишь в виде инфракрасных волн из-за колоссального допплеровского смещения в красную область спектра, обусловленного расширением Вселенной. Поэтому, чтобы заглянуть в древнейшие времена, нам нужны инфракрасные телескопы.

Во-вторых, как вы видите на слайде, — и это очень важно для нас — объекты, находящиеся при температуре, близкой к комнатной, например наши собственные человеческие тела, также излучают инфракрасные лучи. Однако в инфракрасном диапазоне картина выглядит принципиально иной по своим характеристикам, нежели в видимой части спектра.

Поэтому, если мы, как астрономы, хотим всесторонне изучить свойства тел, находящихся при достаточно низких температурах, например близких к комнатной, нам нужно исследовать и исходящее от них инфракрасное излучение.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (28)

Это и навело нас на замысел создания этого принципиально нового телескопа — Космического телескопа им. Джеймса Вебба. Он будет значительно больше своего предшественника — Космического телескопа им. Хаббла. Новый телескоп проектируется уже 14 лет, и мы планируем вывести его на орбиту в 2014 году.

Он будет принципиально отличаться от всех ранее существовавших телескопов — как космических, так и наземных, — поскольку будет состоять из отдельных ячеек; эти ячейки будут распакованы и образуют зеркало телескопа уже после вывода на орбиту; наконец, сам телескоп будет работать при крайне низких температурах.

Скоро я объясню вам, как это будет сделано. Но до этого хочу рассказать, кто принимает участие в постройке нового телескопа:

Проект осуществляется под общим руководством НАСА и координируется Центром космических полетов им. Годдарда, откуда я сейчас с вами разговариваю.

Мы работаем в тесном международном партнерстве с Европейским и Канадским комическими агентствами, а постройкой этой космической обсерватории будет заниматься наш генеральный подрядчик — аэрокосмическая корпорация Northrop Grumman, производственные мощности которой расположены по соседству с лос-анджелесским аэропортом.

Измерительные инструменты, позволяющие точно регистрировать излучение во всём диапазоне инфракрасных волн, будут разработаны и собраны специалистами из Аризонского университета (США), Европейского и Канадского космических агентств.

Еще раз подчеркну: новый космический телескоп будет значительно больше по размерам, нежели все его предшественники. У телескопа им. Хаббла диаметр зеркала равнялся 2,4 м, а у того, который мы теперь собираемся запустить, — 6,5 м. Благодаря этому он будет несравненно мощнее и позволит нам регистрировать излучение, исходящее из самых отдаленных областей Вселенной. Наконец, его конструкция такова, что работать новый космический телескоп будет при сверхнизких температурах.

Чуть позже я покажу вам орбиту, на которую мы собираемся его вывести. Но пока что еще раз обратите внимание на его эскиз: видите голубую подкладку под зеркалом телескопа? На самом деле — это гигантский защитный экран из пяти слоев полимерных материалов, предназначенный для защиты телескопа от теплового излучения Солнца и Земли.

Благодаря такой конструкции телескоп будет работать при очень низкой температуре (около 40 K), а значит, не будет сам излучать в инфракрасном диапазоне и, тем самым, не будет создавать помех для измерений.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (29)

На следующем слайде показана орбита, на которую будет выведен телескоп: он будет обращаться с небольшим радиусом вокруг так называемой второй точки Лагранжа (L2) в системе Солнце—Земля, на удалении около 1,8 млн километров от Земли. Орбита рассчитана таким образом, чтобы экран, или зонтик, который вы видели, надежно защищал телескоп от теплового излучения, исходящего и от Солнца, и от Земли. Эта точка открыта математиками еще в XVIII столетии.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (30)

Следующие фотографии запечатлели демонстрацию полноразмерного макета телескопа. Мы этот макет специально построили, чтобы показать всем, какой большой и мощный космический телескоп можно соорудить. Этот макет мы возили по всему миру, выставляли во многих городах. На снимках он показан в Мюнхене в прошлом году и в Вашингтоне в позапрошлом. Сами видите теперь, какой он большой.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (31)

Теперь, надеюсь, всё получится — и вы увидите анимацию, иллюстрирующую развертывание телескопа после его вывода на заданную орбиту. Видите: телескоп значительно больше ракеты-носителя, и развертывать его придется уже после запуска и доставки на орбиту.

Итак, первым делом выпускаются солнечные батареи и радиоантенна для передачи телеметрических данных. Затем выдвигается пластиковый защитный экран. Всё это делается с помощью дистанционного управления, запускающего сервомоторы и приводы, в то время как мы сидим себе на Земле и лишь контролируем, чтобы всё работало правильно.

Последнее, что нам нужно для этого, — заставить сам телескоп принять правильную форму. Сейчас вы увидите, как выдвигаются зеркальные ячейки и образуют гигантское шестиугольное главное зеркало телескопа.

Вот и готов телескоп, каким он будет в реальном космосе. Конечно, это колоссальная задача с точки зрения инженерно-конструкторского проектирования, но решить ее мы обязаны — иначе не будет у нас работающей космической обсерватории.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (32)

Чтобы эта новая космическая обсерватория могла работать, нам пришлось применить ряд уникальных изобретений. Пожалуй, самое важное из них — так называемые «алгоритмы фазирования зеркала».

После запуска Космического телескопа Хаббла выяснилось, что он работает некорректно: зеркало было спроектировано с ошибкой. Поэтому пришлось на ходу учиться, как измерять величину этой погрешности и вносить поправки на нее в получаемые результаты измерений. И тогда был разработан математический алгоритм внесения поправок в результаты измерений, полученных с использованием телескопа Хаббла. Зато теперь, поскольку этот математический алгоритм нам известен, мы можем применять его для внесения поправок на погрешности геометрической формы и корректировки взаимного расположения всех восемнадцати зеркальных ячеек, составляющих огромное зеркало нового телескопа, и заставлять его функционировать как единое целое.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (33)

На следующей фотографии вы видите, как мы упражнялись во внесении всех этих корректировок и регулировке зеркал на уменьшенной модели телескопа. Благодаря этому мы отработали все необходимые механизмы, которые потребуются нам при работе с реальным, большим космическим телескопом. Главное, мы научились, как всё это делать, и наглядно убедились, что всё работает.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (34)

Теперь быстро покажу вам эскизы модулей, предназначенных для инструментальных измерений. Подробно объяснить вам их назначение и принцип работы я не сумею. Скажу только, что они прекрасно сочетаются и дополняют друг друга. Европейцы отвечают за разработку спектрографов для анализа излучения в ближнем инфракрасном диапазоне (справа вверху) и среднем инфракрасном диапазоне (справа внизу). Они прекрасно дополняют друг друга, и их поставка в Центр космических полетов им. Годдарда запланирована на следующий год.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (35)

Еще хотел бы вам показать, где мы будем испытывать телескоп. Вы видите огромную вакуумную камеру, где астронавты в свое время готовились к высадке на Луну. Именно внутри этой испытательной камеры-тренажера они репетировали все операции, которые им предстоит проделать на Луне.

Теперь мы готовим эту испытательную камеру к охлаждению до сверхнизких температур. Это необходимо, чтобы провести внутри нее наземные испытания нашего телескопа.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (36)

Теперь я хотел бы поговорить об астрономических наблюдениях, которые мы надеемся осуществить через нашу космическую обсерваторию. Этот снимок не так давно сделан при помощи предыдущего космического телескопа. Самое поразительное — это небольшая кривая в правом верхнем углу. Она появилась на этом снимке в результате действия гравитационных полей видимых на нём галактик. Так вот, эта розоватая кривая на самом-то деле представляет собой изображение значительно более далекой галактики — искаженное и увеличенное под воздействием гравитационного поля более близких, наблюдаемых галактик.

То есть сама Природа предусмотрела для нас такую вот дополнительную увеличительную линзу в дальнем космосе, в которой фокусируется свет, исходящий от совсем уже далеких галактик. Если нам удастся отыскать и другие подобные аномальные места, то через них, как через лупу, мы сможем заглядывать гораздо глубже в дали Вселенной, чем если бы мы их не открыли.

Так вот, мы рассчитываем, что новый Космический телескоп им. Джеймса Вебба позволит нам добиться аналогичного эффекта, — и даже большего.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (37)

На следующей фотографии показаны несколько карликовых галактик, сформировавшихся, судя по всему, вокруг сгустков темной материи. Фотографии этих галактик сделаны при помощи космического телескопа им. Хаббла. Они расположены совсем недалеко от нас, и размеры их крайне малы. Мы рассчитали их массу, и — по всем нашим расчетам — выходит, что столь большой массой эти галактики могут обладать только за счет присутствия в них темной материи. Иначе столь мелкие галактики просто рассыпались бы.

Стало быть, еще одна величайшая по своей трудности задача современной астрономии — выяснить наконец, что же это всё-таки такое — темная материя и темная энергия, которых полно во Вселенной и которые мы не можем наблюдать в лабораторных условиях.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (38)

Эти красивейшие фотографии получены при помощи телескопа Хаббла. На них вы видите галактики во взаимодействии друг с другом. Эти галактики расположены относительно близко к нам, и столкновения между ними произошли относительно недавно. Мы полагаем, что и наша галактика, Млечный путь, также вполне могла сталкиваться с соседними галактиками в отдаленном прошлом. И, конечно же, как я уже говорил, примерно через 5 млрд лет нас ожидает столкновение с ближайшей к нам галактикой — Туманностью Андромеды. Сказочное по красоте будет зрелище!

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (39)

Теперь, надеюсь, вам видно компьютерную анимацию, моделирующую столкновение двух галактик. Надеюсь, она и у вас работает. На какой-то момент компьютерная модель выглядит в точности так же, как фотография в центре вверху. А затем вы видите, что происходит с галактиками по завершении столкновения. Такое, возможно, ждет и нашу Галактику при грядущем столкновении с Туманностью Андромеды.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (40)

Очень бы хотелось побольше узнать и о процессе формирования звезд и планет. Картинки, подобные тем, что вы видите, астрономы рисуют давным-давно, однако всё это, в значительной мере, теоретические предсказания. Очень трудно воочию пронаблюдать за процессом формирования звезд и планетных систем, поскольку новые звёзды образуются лишь внутри пылевых облаков, внутрь которых мы заглянуть не можем.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (41)

Вот одна и самых знаменитых фотографий, снятых при помощи Космического телескопа им. Хаббла. Это Туманность Орла, и звёзды там зародились совсем недавно. Очень молодые звёзды — это видно по тому, насколько они яркие, — и от их мощного излучения пылевые облака уже начинают испаряться.

Однако мы полагаем, что те звёзды, которые нам видны, изначально зародились внутри этих пылевых облаков — и произошло это сотни или тысячи миллионов лет тому назад. А посему нам решительно необходимо заглянуть внутрь этих пылевых облаков и пронаблюдать за самим процессом рождения звезд.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (42)

Теперь посмотрим на тот же самый участок Вселенной в инфракрасном диапазоне: он предстает перед нами совсем иным. Инфракрасные лучи свободно проникают сквозь пылевые облака и позволяют нам рассмотреть звёзды непосредственно в процессе их зарождения, дабы понять механизмы этого процесса.

А в идеале, со временем мы сможем изучить и процесс зарождения планет и понять, как на околосолнечной орбите, внутри одного из таких вот пылевых облаков сформировалась наша Земля.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (43)

Лишь в последние годы нам удалось подтвердить возможность обнаружения планет, обращающихся вокруг других звезд. В моей молодости это считалось принципиально невозможным. В те годы никто попросту представить себе не мог, что это когда-либо случится. И вот — пожалуйста!

На рисунке, основанном на изображениях, полученных с Космического телескопа им. Хаббла, вы видите звезду Фомальгаут — одну из ярчайших звезд, видимых на земном экваториальном небосводе, — а вокруг нее — кольцо орбитальной космической пыли. И нам удалось предсказать, что внутри этого пылевого облака — ближе к светилу — вокруг этой звезды обращается планета!

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (44)

И, наконец, всего лишь в прошлом году нам удалось ее реально зарегистрировать и измерить ее характеристики. Справа ниже показана звезда Фомальгаут, какой мы ее неоднократно наблюдали. А в самом правом нижнем углу — два изображения этой планеты внутри пылевого облака, зафиксированные в 2004 и 2006 годах.

Теперь эту планету — как показано на снимке слева — можно наблюдать и при помощи самых современных наземных телескопов. Если планеты крайне ярки, а оптика наземных телескопов обеспечивает высочайшую разрешающую способность, мы можем увидеть с их помощью эти крошечные планеты... То есть, конечно же, не крошечные, а наоборот — самые крупные планеты, обращающиеся по орбитам вокруг других звезд.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (45)

Самое для нас важное во всём этом — это то, что периодически планета оказывается между нами и звездой, вокруг которой она вращается. Вы это видите на анимации. Мы теперь наблюдаем это с завидной регулярностью: частичное затмение звезды планетой. А затем, само собой, планета, пройдя ровно половину пути по орбите, оказывается позади своей звезды — и тогда уже звезда затмевает планету. При этом в обоих случаях общий наблюдаемый световой поток уменьшается на тот период времени, пока звезда и планета находятся с нами на одной линии.

Соответственно, по разности светимостей, когда одно из небесных тел затмевает другое, мы можем определить и размер планеты относительно звезды (когда планета оказывается перед звездой), и собственную светимость планеты (когда планета «прячется» за звездой), и даже многие свойства и характеристики самой планеты.

Вплоть до того, что, поскольку часть лучей, исходящих от звезды, проходит через атмосферу планеты, когда планета оказывается перед звездой, мы можем посредством спектрометрического анализа определить химический состав атмосферы планеты. И это уже неоднократно проделывалось на практике с использованием космических телескопов — и телескопа Хаббла, и телескопа Спитцера, и не так давно запущенного европейского космического телескопа КОРОТ.

Итак, мы сейчас находимся на стадии накопления каталога звезд с планетными системами, проявляющими себя подобным образом. Со временем — надеюсь, достаточно скоро — мы приступим к поиску планет земного типа. Именно такую цель преследует инициированный уже в этом году Проект им. Кеплера — уже в ближайшие годы отыскать в космическом пространстве планеты земного типа в планетарных системах звезд с характеристиками, близкими к характеристикам нашего Солнца.

Так что, вполне вероятно, что уже в ближайшие годы мы услышим об открытии новой Земли — и нам останется лишь подождать еще немного, прежде чем мы сумеем определить, действительно ли это новая Земля пригодна для жизни. Но, рано или поздно, такая планета во Вселенной найдется!

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (46)

В заключение хотел бы отметить, что есть и другие места, где можно поискать признаки жизни — пусть их и немного. Так, в Солнечной системе — об этом все, наверное, слышали — жизнь гипотетически могла существовать на Марсе, в ту эпоху, когда на его поверхности имелась вода. Вода на Марсе и сейчас имеется, но лишь в виде льда в грунте под поверхностью.

Можно и на другие места обратить взор. На слайде показана Европа — спутник Юпитера. Практически вся ей поверхность представляет собой скованный льдом океан. А коричневые прожилки — это вкрапления минералов, выступивших на его поверхность сквозь разломы во льду. Очень похоже на Северный Ледовитый океан с его паковыми льдами и торосами, не правда ли?

Очень интересно было бы там побывать в поисках жизни в Солнечной системе. Мы абсолютно уверены, что на поверхности Европы жизнь невозможна, но вдруг она существует где-то в глубинах ее океана, подо льдом?

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (47)

Через десятки лет — увы, не раньше — мы надеемся построить обсерваторию, подобную представленной на рисунке, которая будет специально предназначена для исследования света, исходящего от далеких планет других звезд. Будет ли она выглядеть именно так или как-то по-иному, не суть важно. Главное — она будет специализироваться на спектральном анализе химического состава атмосфер других планет с целью выявления тех из них, состав которых близок к составу земной атмосферы, как это показано на спектрограмме справа внизу, что будет свидетельствовать о наличии на таких планетах органической жизни.

Если мы отыщем планету с подобным сочетанием водяных паров, углекислого газа и кислорода и/или озона в атмосфере, значит эта планета очень похожа не Землю. И, в частности, поскольку наличие кислорода в составе земной атмосферы обусловлено исключительно присутствием растительной жизни, значит на такой планете, вероятно, имеются и формы жизни, подобные земным. Другое дело, что узнать, обитают ли на такой планете разумные живые существа, нам будет не дано. Но сам факт наличия органической жизни можно будет считать доказанным.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (48)

В заключение хочу рассказать, где можно почерпнуть дополнительные сведения об этом и подобных проектах.

На сайте НАСА есть веб-страница, посвященная Космическому телескопу им. Джеймса Вебба.

Вопросы космологии освещены на веб-странице «Лямбда».

На официальном сайте Нобелевского фонда Nobelprize.org опубликованы лекции многих нобелевских лауреатов.

А сам я, помимо всего, опубликовал небольшую научно-популярную книгу — к сожалению, насколько я знаю, с английского она не переведена. Книжка называется «Первый луч света». В ней рассказывается об орбитальной лаборатории по исследованию реликтового микроволнового фона COBE и о том, каково это — получить Нобелевскую премию из рук Короля Швеции.

От Большого взрыва к Нобелевской премии и границам Вселенной, Джон Мазер, 27 ноября 2009 (49)

Вот и всё, что я хотел рассказать. Теперь с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Большое спасибо за внимание и заранее спасибо за вопросы.

Любовь Стрельникова: Спасибо! Поразительно, как можно было в один час уместить такой гигантский объем информации. А вообще этот телескоп такой смешной — честно говоря, на телескоп совсем не похож.

Давайте мы поблагодарим Джона Мазера, поаплодируем. Джон, я боюсь, что времени на передышку у вас практически нет, только одна минута, пока я подойду к столу, где у меня компьютер с вопросами, которые поступают к вам по интернету. И сейчас мы начнем отвечать на вопросы. Дорогие друзья, давайте мы будем чередовать вопросы, поступившие по электронной почте, и вопросы, которые есть у вас в зале.

Вопрос: По самым последним данным Большой взрыв произошел 13,7 млрд лет назад. Значит ли это, что радиус Вселенной равен 13,7 млрд световых лет?

Джон Мазер: Да, это размер наблюдаемой Вселенной. Но мы знаем, что существует Вселенная и за пределами того, что мы наблюдаем. Так что Вселенная может иметь бесконечные размеры, о которых мы ничего не знаем.

Вопрос: А этот размер меняется?

Джон Мазер: Да, по мере старения Вселенной расширяются и пространственно-временные границы наблюдаемой Вселенной. Так что еще через миллиард лет астрономы скажут, что возраст Вселенной равен 14,7 миллиардам лет.

Вопрос: Если мы принимаем теорию Большого взрыва как теорию, похожую на правду, то мы должны согласиться, что в момент Большого взрыва образовались материя, пространство и время, правильно?

Джон Мазер: На самом-то деле мы, физики, не способны описать само возникновение или создание пространства-времени. Мы описываем лишь процесс его изменения. Поэтому у нас нет ответа на этот вопрос.

Вопрос: Понятно, но мы сейчас говорим о гипотезе, что Вселенная расширяется с ускорением. Значит ли это, что ускоряется и время, родившееся вместе со Вселенной, Джон? Успокойте!

Джон Мазер: Нет, мы наблюдаем только ускорение удаленных космических объектов. А время мы измеряем всё теми же часами, которые использовались всегда.

Вопрос: То есть время не ускоряется? Но мы-то чувствуем обратное! Джон, вы чувствуете, что время ускоряется?

Джон Мазер: Да уж, время летит всё быстрее — день ото дня. Но это только нам так кажется, а часы утверждают обратное.

Вопрос: Верно ли, что, согласно данным орбитальной обсерватории COBE, Вселенная имеет овальную форму, а не сферическую? Ведь при взрыве материи продукты взрыва равномерно разлетаются в разные стороны, занимая сферическое пространство. Почему же наша Вселенная являет собой овал, а не сферу, если это так?

Джон Мазер: Да, овал, который я вам показывал, — это просто карта. Географы-картографы тоже часто представляют карты земных полушарий в виде овалов, в то время как сама планета Земля — практически идеальная сфера. Вот и здесь у меня Вселенная представлена овальной просто потому, что ни у меня, ни у вас нет сферических экранов для ее точного картографического отображения.

Вопрос: Сколько стоит аппарат Коуб? В валюте пожалуйста, конкретной. Джон, сколько денег на него потратили в общей сложности?

Джон Мазер: Интересный вопрос. По-моему, в период его постройки расходы составили около 300 млн долларов США. В современных ценах он стоил бы значительно дороже из-за инфляции. Можно оценить его стоимость и иначе — через трудозатраты или человеко-часы: тот космический телескоп обошелся в несколько лет труда полутора тысяч квалифицированных специалистов. В любом случае, он обошелся значительно дешевле, чем телескоп им. Джеймса Вебба — у этого проекта в бюджет заложена значительно более серьезная смета расходов, и постройка его продлится значительно дольше. Но и телескоп получится значительно более мощным.

Вопрос: Золотой телескоп, и тот, и другой. Гигантские деньги.

Джон Мазер: Нет, они дороже золота.

Вопрос: Верите ли вы в то, что вселенных много, и большие взрывы происходили неоднократно? Или время и пространство начинаются только от одного, нашего Большого взрыва?

Джон Мазер: Лично я считаю существование других вселенных весьма вероятным, но доказать или опровергнуть этот тезис экспериментально или путем инструментальных наблюдений мы не можем. Он навсегда останется чисто математической гипотезой — пусть математики этим вопросом и занимаются.

Вопрос: Мой вопрос про другие физики, если так можно выразиться. Некоторые ученые говорят, что Вселенная полна тайн и загадок, и можно найти другие законы физики. Вы в это верите? И можно ли это доказать такими космическими исследованиями? Спасибо.

Джон Мазер: Однозначно можно утверждать лишь одно: всех законов природы, включая физические, мы не знаем. Пока что каждое новое открытие в той или иной мере приводит к пересмотру и видоизменению старых законов — пусть, чаще всего, и незначительному. Я рассказывал уже о некоторых больших нераскрытых тайнах: мы не знаем, что такое темная материя; мы не знаем, что такое темная энергия; мы не знаем, квантуется ли гравитация; мы не знаем, верна ли теория струн... Так что в физике осталось еще много нераскрытых загадок, а уж в различные разделы биологической науки в наши дни шагают по пути открытий просто-таки семимильными шагами. Так что мы даже предугадать не можем, в чём будет заключаться следующее открытие. Главное — мы их жаждем, и впереди нас ждут еще многие века всё новых и новых естественнонаучных открытий. Возможно, даже миллионы лет.

Вопрос: Спасибо, Джон. Примите мои поздравления: огромный интерес лично к вам проявляют российские женщины. Я пытаюсь обобщить эти поступающие вопросы, но в целом они сводятся к одной группе: Джон, женаты ли вы, кто ваша жена — астрофизик или она занимается другой областью науки? Ну и вообще.

Джон Мазер: Ну что тут сказать? Я женат и счастлив в браке. Моя жена — преподаватель классического балета для взрослых. Занимается она этим почти всю жизнь. И сама она очень красивая и очень талантливая женщина. Так что науками она не занимается.

Вопрос: Понятно, откуда у вас такая прекрасная форма. Здесь еще в интернете есть огромная группа вопросов, которые можно объединить под одним. Сформулирую его так: верят ли астрономы в Бога? Вот такой короткий и простой вопрос.

Джон Мазер: Если коротко: да, кто-то верит, кто-то нет. И, конечно же, те из астрономов, кто верит в Бога, верят, я полагаю, в совершенно иную форму Бога, нежели традиционное представление о нём, складывавшееся тысячелетиями. Обычно мы представляем Бога как некое высшее небесное Существо, восседающее на облаке. Не думаю, что верующие в Бога астрономы представляют себе Бога таким. У нас совсем иное представление о Боге.

Вопрос: Вот еще группа вопросов, которые тоже, наверное, есть смысл объединить в три вопроса, идущие в логической последовательности. Во-первых, что было до Большого взрыва? Во-вторых, почему произошел Большой взрыв? И наконец, когда будет новый Большой взрыв? Вот что вы нам на это ответите?

Джон Мазер: Я думаю, честнее всего будет ответить, что мы не знаем ответов на эти вопросы. Может быть, Большой взрыв происходит прямо сейчас, где-то там, в какой-нибудь другой вселенной, которую мы не способны наблюдать.

Что до нашей собственной Вселенной, то она, как мы полагаем, будет и дальше расширяться еще много миллиардов лет, прежде чем этот процесс обратится вспять и Вселенная начнет сжиматься, пока, в итоге, не наступит коллапс. Сами мы до этого точно не доживем.

Наконец, поскольку мы не можем наблюдать другие вселенные, мы понятия не имеем, существуют ли они, не говоря уже о том, чтобы узнать, расширяются они или нет. Так что, извините, на подобные вопросы я вам ответа дать не могу.

Вопрос: Поступило для вас, Джон, приятное такое приглашение — съездить на Урал, хотят накормить уральскими пельменями. Вот интересуется Виктория из Екатеринбурга, бывали ли вы у нас в России когда-нибудь?

Джон Мазер: Да, мы с женой приезжали в Россию как туристы много лет назад. Было это где-то году в 1986–87-м, по времени как раз почти совпало с официальным визитом президента США Рональда Рейгана в Москву. Много мы тогда красот в России увидели, пропутешествовав от Сочи до Ленинграда.

Вопрос: Ой, вот тут уже поступают не только вопросы. Столько благодарностей, и, конечно, я их переадресую вам. Спасибо вам огромное за лекцию, очень признательны, очень интересно, замечательно. Тем не менее, есть вопросы, которые лежат за плоскостью, скажем так, науки. Вот, например, вопрос, поступивший от преподавателя информационных технологий из Улан-Удэ. Он спрашивает: «Что представляет собой темная энергия Вселенной? Уж не последнее пристанище ли это для душ умерших? Ну, извините уж за такой вопрос.

Джон Мазер: Мы, астрономы, на этот вопрос ответа дать не в состоянии. Тут уж лучше посоветоваться с ведущими богословами. Только едва ли и они знают ответ на этот вопрос.

Вопрос: Спасибо. Следующий вопрос касается того, насколько далеко видят современные телескопы. На какое расстояние нам откроется космическое пространство после ввода нового орбитального супертелескопа?

Джон Мазер: Сейчас мы способны заглядывать на расстояния примерно в 10–11 млрд световых лет, и это уже достаточно близко к началу Вселенной. При помощи современных телескопов мы видим состояние Вселенной, какой она была примерно через 800 млн лет после Большого взрыва. При помощи нового телескопа мы сможем увидеть ее состояние через 200 млн лет после Большого взрыва, что значительно ближе к моменту ее зарождения. То есть, с точки зрения физического расстояния, мы заглянем немногим дальше, зато мы существенно продвинемся назад во времени к Большому взрыву как таковому.

Вопрос: Вы говорили, что многие экспериментальные данные подтверждают теорию Большого взрыва. И всё же, насколько возможно, что эта теория неверна? Ведь в истории науки уже не раз были случаи, когда опровергали, казалось бы, совершенно верные теории. Какова вероятность того, на ваш взгляд, что теория Большого взрыва неверна?

Джон Мазер: Могло ли не быть Большого взрыва? Да, в реальности многое могло происходить немного иначе, нежели мы сейчас себе представляем, и многое нас еще может удивить. Но саму идею, концепцию Большого взрыва очень трудно обойти. С тех пор как в 1929 году Хаббл наглядно показал нам результаты своих измерений, стало предельно ясно, что должно было что-то произойти изначально — что-то очень странное и необычное, из-за чего галактики начали разбегаться.

Конечно, детали подлежат обсуждению. Но нечто подобное Большому взрыву точно имело место, хотя в чём-то картина могла и отличаться от общепринятой в настоящее время. Скажем так, когда мы доработаем наконец квантовую теорию гравитации или доведем до ума теорию струн, то вполне может выясниться, что теория относительности Эйнштейна не совсем верна. И придется нам всю историю перерабатывать для правдоподобия.

Мне кажется, теория Большого взрыва, как таковая, останется, но какие-то ее детали со временем могут измениться. Понятно же, что непосредственно момент Большого взрыва мы наблюдать не можем. У нас есть множество косвенных данных, полученных по результатам наблюдений, — их нам и приходится интерпретировать. Так что сюрпризы не исключены — и могут последовать в любой момент.

Вопрос: Прошу прощения, я, может быть, задам несколько частный вопрос, но, на мой взгляд, он очень интересный. Недавно на сайте www.archive.org была опубликована работа автора, который доказывает, что темное, холодное, так скажем, пятно на микроволновом фоне, которое, как я понимаю, как раз связано с темой вашей Нобелевской работы, было на самом деле ошибкой вычислений, что на самом деле его нет, и мы имеем дело с абсолютно изотропным фоном. Спасибо.

Джон Мазер: Я не видел описанной вами публикации. Однако вместе с нами трудилось множество астрономов, и они тщательно всё перепроверяли на предмет того, чтобы не допустить ошибок. Так что не думаю, что там была возможна какая-то ошибка.

Стопроцентной гарантии дать нельзя никогда, но наши исследования были подтверждены другими астрономами, использовавшими новейшие наземные и космические телескопы: и все они подтвердили факт наличия открытых затемненных пятен на микроволновом фоне. Поэтому мы вполне уверены в правильности результатов наших измерений.

То же самое касается и спектра, который я вам тут демонстрировал. Он также наблюдался и по результатам другого эксперимента. Таким образом, хотя погрешности измерений и не исключены, мы не думаем, что в нашем случае они были столь серьезны, чтобы влиять на общий результат. Так что я по-прежнему уверен в справедливости базовой теории.

Вопрос: Известно, что Луна постепенно отдаляется от Земли со скоростью около 3 см/год. Мне интересна гипотетически ситуация, когда Луна потеряет связь с Землей. Что будет с Луной и что будет с Землей?

Джон Мазер: Ну, если так, то Луна утратит связь с Землей настолько нескоро, что... Не знаю, что там говорят расчеты, но навскидку, если умножить 3 сантиметра в год на 5 миллиардов лет, это же целая уйма метров получится. Так что если Луна так и будет постепенно удаляться, то рано или поздно может и оторваться от Земли. Не знаю вот только, не раньше ли набухшее умирающее Солнце поглотит Землю. Если мы всё же потеряем Луну до того, как Солнце поглотит Землю, то вместе с Луной мы лишимся нынешних океанических приливов и отливов — не больше и не меньше; однако приливы и отливы, обусловленные воздействием гравитационного поля Солнца, в любом случае останутся.

Еще один эффект воздействия Луны на Землю — постепенное изменение пространственной ориентации оси вращения Земли. Он тоже претерпит изменения... Хотя не уверен... Но вопрос хороший. Будет над чем поразмыслить.

Вопрос: Вот пусть НАСА этим и займется. И, в продолжение предыдущего вопроса, пока Луну мы еще не потеряли, есть еще и такой вопрос: мы располагаем потрясающими снимками, полученными с помощью орбитального телескопа Хаббл, о глубоком космосе, которые мы видели на экране. Но почему нет фотографий поверхности Луны и других планет нашей Солнечной системы? Откуда такая выборочность?

Джон Мазер: На самом-то деле мы фотографируем и ближайшие к нам небесные тела, которые нас интересуют. Но в пределах Солнечной системы проще и дешевле запускать к интересующим нас небесным телам межпланетные космические станции с фотокамерами. Мы их и посылали многократно к Меркурию, Венере, Марсу, Юпитеру, Сатурну, Урану, Нептуну, Плутону, а также к различным астероидам и кометам. Ведь лучше фотографировать с близкого расстояния, чем издалека, с помощью мощных телескопов. И такие фотографии имеются в достатке, их легко можно найти в интернете.

Вопрос: Вопрос Джону от школьной учительницы физики: В России курс астрономии исключен из преподавания в средней школе. Как обстоит дело в Америке с преподаванием астрономии и каков ваш личный взгляд на то, нужен ли предмет астрономии в школьном курсе или он должен быть интегрирован с физикой?

Джон Мазер: У нас, в США, астрономия — один из самых популярных естественнонаучных курсов. Астрономия очень популярна среди школьников, поскольку рассказывает о нашей собственной истории, а с наступлением темноты могут всё преподаваемое увидеть воочию. Так что, по-моему, астрономия — один из самых интересных школьных предметов, и хотелось бы надеяться, что у нас он будет повсеместно сохранен в программах общеобразовательных школ.

Кроме того, астрономия пробуждает в школьниках интерес к естественным наукам. Начав с нее, они затем могут перейти к изучению более сложных разделов физики, химии, биологии. Поэтому я считаю очень важным, чтобы астрономию и дальше преподавали в школах.

Вопрос: Опять перейдем к личному. Спрашивают: «Здравствуйте, мистер Мазер. Смотрите ли вы сериал на NBC «The Big Bang Theory» и видели ли хоть одну серию?»

Джон Мазер: Лично я не видел ни серии, но, говорят, что сериал презабавный, а научное обсуждение там ведется вполне корректно. Ну, не знаю. Сам не видел, но раз так говорят, значит, полагаю, действительно занятный сериал.

Вопрос: Я, честно говоря, думала, что вы эксперт в этом сериале, Джон. Вот есть огромная, гигантская группа вопросов катастрофического характера. Всех интересует конец света в 2012 году — что планета Нибиру окажется в опасной близости от Земли, всё это столкнется, и, в общем, конец. Что вы думаете по этому поводу, Джон? Будет у нас конец света, столкнемся мы с этой Нибиру, или как это всё будет? Что говорят астрономы?

Джон Мазер: Не думаю, что кто-либо из астрономов верит в подобные сказки. Рассказывают еще, что у индейцев племени майя, населявших в древности Центральную Америку, не хватило бы цифр, чтобы отобразить число больше 2012, и, следовательно, 2012 год — последний. Но, живи они сейчас, они бы такую цифру нашли и продлили свое летоисчисление. И всё дело в этом, а не в календаре. Так что лично я страховку от конца света себе покупать не намерен.

Вопрос: Хорошо, спасибо, успокоили. Вопрос по интернету, из Баку: «Как вы думаете, как долго может существовать наша цивилизация и через сколько веков человечество будет иметь возможность путешествовать в другие галактики?»

Джон Мазер: Сколько еще протянет наша цивилизация? Этого я не знаю. Сами видите, как стремительно всё меняется в наше время — гораздо быстрее, чем когда-либо в истории. Так что предсказать, когда мы доберемся до ближайшей галактики, я не возьмусь. На сегодняшний день наукой не придумано средств, которые позволили бы человеку совершать межгалактические путешествия. Да что там, мы и до ближайшей звезды, что на много порядков ближе, добраться не в состоянии. Даже до Марса, что еще на много порядков ближе, человеку сегодня добраться более чем сложно. Мы попросту не знаем, как это сделать. Возможно, так никогда и не узнаем. Так что простите. Слишком сложно ответить на этот вопрос.

Вопрос: Хорошо, тогда совсем простой и чисто профессиональный вопрос от вашего коллеги-астронома из Иркутска: «Сотрудничаете ли вы с российскими астрономами и астрофизиками и вообще делаете вы различие между астрономами и астрофизиками?» Ну, у нас назови астронома астрофизиком — обидится, или наоборот назовешь — тоже обидится. То есть у нас есть различие. Чувствуете ли вы это различие? И кем вы себя считаете — астрономом или астрофизиком?

Джон Мазер: О да, у меня исключительно хорошие контакты с российскими коллегами. В частности, Рашид Сюняев даже к нам сюда от случая к случаю приезжает.

Разница между астрономами и астрофизиками невелика. Астрофизик пытается понять детали физических процессов, которыми обусловлены результаты астрономических наблюдений, а астроном ведет эти наблюдения — но также старается дать их физическое истолкование. Так что разница небольшая. Лично себя я считаю астрофизиком, потому что диплом защитил как физик. Но, повторяю, большой разницы нет.

Вопрос: Вопрос относительно темной материи. Вы сказали, что новый телескоп, возможно, даст какие-то данные по поводу темной материи и что на данный момент о ней очень мало что известно. А всё-таки — что-то известно? Или вообще ничего? И если что-то известно, вы могли бы уточнить, что конкретно?

Джон Мазер: Хорошо. Темная материя распознается лишь по ее гравитационному воздействию на видимую материю. Поэтому мы изучаем ее опосредованно — выявляя галактики и скопления галактик, где темной материи достаточно много, чтобы отклонять световые лучи от прямолинейного курса или влиять на траектории звезд.

Десятилетиями известны галактики, вращение которых не соответствует тому, как они должны бы были вращаться, если бы они состояли только из видимого вещества составляющих их звезд и газопылевых облаков. Так что о проблеме «темной материи» нам известно уже лет пятьдесят. Но что именно она собой представляет, мы до сих пор понятия не имеем.

Так что астрономы многое могут рассказать о том, где находится темная материя, сколько ее там, а со временем, возможно, и о том, как она там оказалась. Но для понимания реальной природы темной материи нам нужно получить хотя бы одну ее частицу искусственно, в лабораторных условиях — например, на Большом адронном коллайдере в Европе — или уловить ее извне каким-нибудь детектором. Тогда мы, возможно, побольше узнаем о темной материи. А пока что ее природа остается одной из величайших тайн, и я не думаю, что ее будет так просто разгадать.

Вопрос: Вопрос из разряда парадоксов: Джон, скажите, пожалуйста, каким образом в стране, которая достаточно долгое время занимает лидирующие позиции по космологическим инновациям и по изучению космоса и в которой астрономия является таким популярным предметом, так много людей верит в астрологию, в астрологические прогнозы, гороскопы? Каким образом всё это сосуществует в одной голове?

Джон Мазер: Ну, это вопрос к представителям другой науки — социальной психологии. Меня, если честно, это явление самого озадачивает. Такой вот сюрприз. Я, лично, полагал, что после многовекового прогресса в области народного просвещения и образования большинство людей должно было бы хоть немного разбираться в астрономии, но, увы...

Вопрос: А сами в гороскопчики посматриваете иногда, Джон, чисто для себя?

Джон Мазер: Собственноручно — никогда, а вот жена — да, и сама в них заглядывает, и про меня там находит, и мне пересказывает.

Вопрос: Вот-вот, Джон! Начните с себя и с тех, кто рядом! Вот еще вопрос, поступивший к вам. На какой самый важный вопрос о нашей Вселенной вы надеетесь получить ответ с помощью космического телескопа им. Джеймса Вебба?

Джон Мазер: По мне, так важнее всего получить ответ на вопрос о процессах формирования первых звезд и галактик. Тут нас может ожидать большой сюрприз. Существует гипотеза — в частности, что первые звезды, возможно, состояли не из обычной материи, которую мы видим сегодня, а как раз из темной материи — которая и служила топливом для ядерных топок, расположенных в центре этих звезд. Это одна из самых поразительных гипотетических возможностей, и очень хотелось бы выяснить, верна эта гипотеза или нет.

Еще было бы просто чудесно и удивительно, если бы нам удалось получить свидетельство существования жизни на какой-нибудь другой планете. Не уверен, удастся ли это сделать при помощи телескопа им. Джеймса Вебба — вероятно, нет, — но какой-нибудь телескоп будущего, причем не столь уж и отдаленного будущего, возможно, поможет нам отыскать где-нибудь в глубинах Вселенной другие планеты, где существует жизнь. Я считаю это крайне важным вопросом — как с точки зрения науки, так и с точки зрения общечеловеческой культуры.

Вопрос: Студенты из Петербурга интересуются: «Чем вы займетесь после того, как телескоп будет запущен? Какая ваша следующая цель?» Может быть, они сами ищут цели — и хотят, чтобы вы им подсказали.

Джон Мазер: После запуска этого телескопа лично для меня самым важным и трудным следующим этапом станет его использование с целью решения поставленных в рамках проекта важнейших научных задач. Нужно будет провести все запланированные наблюдения, дабы добиться новых достижений в нашей области.

Помимо этого, хотелось бы начать работу над телескопом следующего поколения, который придет на смену нынешнему. Но что тут загадывать, если я сам понятия не имею, что будет через пять лет.

Вопрос: Всё-таки, знаете, Джон, ваш телескоп совсем не похож на телескоп. Какая-то дощечка с парусом. У вас есть дизайнер проекта, дизайнер телескопа? Кто вот всю эту конструкцию так придумал? Какой-то он особенный, разве я не права? Какой-то не телескопный.

Джон Мазер: Да, это понятно. Идея конструкции — частично моя, а частично принадлежит другим разработчикам. От нас требовались две вещи.

Во-первых, телескоп должен быть совершенно холодным, а для этого необходимо защитить его от прямого попадания солнечных лучей и теплового излучения Земли. Вот, телескоп им. Хаббла гораздо больше похож на привычный телескоп — этакая труба, на околоземной орбите. Но он нагревается тепловым излучением Земли и Солнца.

А тут нам нужно было получить совершенно холодный телескоп, и для этого потребовался специальный тепловой экран со стороны Солнца и Земли; а с другого конца, обращенного в открытый космос, телескоп открыт — и туда уходит всё избыточное тепло. Потому он так странно и смотрится.

Ну а второй момент заключается в том, что телескоп по своим размерам больше ракеты-носителя, которая выведет его на орбиту, а значит, он должен быть складным. Из-за этого он выглядит еще более причудливо. Так что всё это из-за особых требований, предъявляемых к телескопу.

Вопрос: Это красиво, когда он там разворачивается, всё замечательно. В общем, дизайнера у вас нет, я поняла. Переходим к личному вопросу: помимо текущих проектов, которыми вы занимаетесь в НАСА, что в астрофизике интересует вас лично?

Джон Мазер: Ну, я не стал бы разграничивать две этих области, поскольку мои личные интересы в астрофизике очень плотно смыкаются с моей работой в НАСА. Я вам уже рассказывал, что больше всего интересуюсь процессом формирования первых звезд в период после Большого взрыва; затем, процессом образования планет; и, наконец, вопросом формирования на них пригодных для жизни условий.

Однако в настоящий момент моя основная работа связана с инженерным проектированием: нужно сделать всё необходимое, чтобы наш новый чудо-телескоп заработал — и функционировал правильно после его запуска. Вот над этим и работаю в тесном сотрудничестве с другими учеными и инженерами.

Вопрос: Понятно. Давайте, Джон, поговорим о чувствах, наконец. Вопрос такой: «Уважаемый профессор Мазер, что вы чувствовали, когда вам вручали Нобелевскую премию?

Джон Мазер: Много разных чувств испытал, получая премию. Первое из них — это потрясение от того, что оказался в одном ряду с Альбертом Эйнштейном и другими великими учеными прошлого.

Следующее чувство было, что я же знаю, что моя работа — лишь часть труда огромного коллектива, и мне всегда было важно донести до сознания людей, что это был коллективный проект. В современной науке большие открытия по-иному и не делаются.

Нет, конечно, не во всех науках обязательно наличие большого коллектива, однако в астрономии, как минимум, для постройки любого нового телескопа или обсерватории необходим огромный коллектив. С другой стороны, в биологии, да и в той же астрономии иногда и совсем небольшая группа ученых может сделать великое открытие.

Наконец, запомнилась сама волшебная обстановка праздничной церемонии, знакомство с другими знаменитостями, представление меня королю и премьер-министру Швеции. Ну и торжественный банкет в огромном зале, заполненном тысячей гостей, — всё это, конечно, произвело на меня колоссальное впечатление.

Вопрос: Мы вас поздравляем еще раз. Но, Джон, скажите — вы же согласны, что среди лауреатов Нобелевской премии очень много американских ученых — как вы считаете, это нормально, или это странная ситуация? Жду искренний ответ, не политкорректный.

Джон Мазер: Конечно, я определенно испытываю гордость за свою страну, за то, что так много американцев стало Нобелевскими лауреатами. Однако я думаю, что причину этого нужно искать в истории: просто был период, когда в США наука получала очень щедрую финансовую поддержку, а другие страны не могли себе этого позволить.

Но теперь ситуация в мире стремительно меняется, многие страны богатеют, процветают и воспитывают всё больше ярких ученых и инженеров. Уже и в Америке забеспокоились, как бы не утратить лидирующих позиций в науке и технике, которые наша страна занимала на протяжении десятилетий. В Конгресс всё чаще направляются доклады с жалобами на недостаточный уровень подготовки наших студентов. Так что в будущем, по-моему, всё больше и больше Премий будет уходить в другие страны.

Вопрос: Джон, я вам просто настоятельно рекомендую. Вы же, как Нобелевский лауреат, имеете право выдвигать на Нобелевские премии? Давайте, начинайте уже выдвигать российских ученых. Это будет как-то логично и справедливо. Вопросы в зале есть?

«Здравствуйте, Джон. Скажите, Вы верите в Нострадамуса? Спасибо».

Джон Мазер: Верю ли я в предсказания Нострадамуса? Если честно, я просто не в курсе, что именно он предсказывал. Так что, не знаю, но, вероятно, нет.

Вопрос: Я снова хотел бы задать космический вопрос. В чём отличие между темной материей и темной энергией?

Джон Мазер: На самом деле «темная энергия» — это лишь название, которое мы дали силе, которая, как мы предполагаем, заставляет Вселенную расширяться — и расширяться с ускорением, всё быстрее с каждым годом. А «темная материя» — тоже всего лишь условное название, придуманное нами для элементарных частиц, которые мало чем отличаются от обычных частиц за исключением того, что они не взаимодействуют со световыми волнами. То есть они обладают гравитационной массой, но к ускоренному расширению Вселенной никакого отношения не имеют.

Вопрос: существуют ли то и другое в реальности? Поскольку в лабораторных условиях мы их получить не можем, никакой уверенности на этот счет у нас нет. Возможно, в будущем выяснится, что темная энергия — это просто другая форма гравитации; что эйнштейновская теория гравитации неполна; или что квантовая теория гравитации предскажет нам что-то новое.

То же самое касается и «темной материи»: удастся получить ее в лаборатории — тогда, возможно, и изыщем пути для ее изучения и понимания и, может быть, произойдет это уже в ближайшие 10-20 лет. Хотя не знаю, не уверен. Уж извините, но мы ни в чём не можем быть уверены.

Вопрос: А в Большом адронном коллайдере, Джон, вы уверены? Не боитесь ли вы его? Не вызовет ли он новый Большой взрыв?

Джон Мазер: Да, мне доводилось слышать о том, что общественность встревожена, что люди боятся, что, когда мы запустим Большой адронный коллайдер, может случиться новый Большой взрыв. Только это в высшей степени маловероятно, поскольку природа и без нас порождает космические частицы с энергиями намного-намного более высокими, чем те, что мы можем воспроизвести в адронном коллайдере. Так что природа такой эксперимент регулярно проделывает, и, если бы подобные взаимодействия элементарных частиц были чреваты новым Большим взрывом, он давно бы произошел. Так что мы полагаем, что особой опасности нет.

Вопрос: Понимаете, Джон, обществу нужны определенные ответы. Когда в научном сообществе есть какое-то количество физиков, которые говорят, что есть вероятность, отличная от нуля, что Большой адронный коллайдер взорвется, — этого достаточно, чтобы люди были напуганы насмерть. Ну почему физики не говорят определенно: никакой угрозы Большой адронный коллайдер не несет. Почему нельзя сказать так точно и определенно? Почему даже физики начинают размышлять, и опасаться, и осторожничать?

Джон Мазер: Мое мнение таково, что никакой опасности нет. Если бы хоть какая-то опасность была, то со Вселенной давно было бы покончено, потому что в природе подобные столкновения постоянно происходят естественным путем, однако ничего страшного до сих пор не случилось.

Вопрос: Ну, хорошо, нет опасности, уже стало легче дышать. Дорогие друзья, вопросы.

Студент Московского Университета спрашивает: «Видите ли вы техническую возможность заглянуть в прошлое Вселенной глубже, чем та граница, с которой нам приходит фоновое космическое излучение?»

Джон Мазер: Да, определенно. Дело в том, что реликтовое микроволновое тепловое излучение, оставшееся поле Большого взрыва, имеет всевозможные свойства и характеристики. Одно из таких свойств — поляризация. Вы когда-нибудь обращали внимание на такую вот особенность солнцезащитных очков с поляризованными стеклами: покачиваешь головой из стороны в сторону — и небо то светлеет, то темнеет? Так и мы можем произвести замеры поляризации микроволнового излучения Большого взрыва. Предполагается, что оно поляризовалось под воздействием гравитационных волн, распространявшихся в протоматерии, и произошло это в первые доли микросекунды после Большого взрыва. Поэтому, если нам удастся исследовать картину его поляризации, возможно, мы еще приблизимся в нашем понимании чего бы то ни было к точке самого Большого взрыва. Такая возможность имеется, и астрономы уже сейчас ее прорабатывают.

Вопрос: Спасибо. Я всё ждала, когда это появится, и вот оно появилось в интернете, я имею в виду НЛО. Они к нам пришли. Джон, вопрос про НЛО. Не могу его не задать от имени народа. «Замечали ли астрономы неопознанные объекты с крайне странным поведением, которое нельзя объяснить естественными причинами или его естественным происхождением?»

Джон Мазер: Мы наблюдаем очень много самых странных вещей в небе, и самые странные происходят очень-очень далеко от нас. Самым большим сюрпризом для астрономов за последние годы стала природа так называемых гамма-взрывов. Мы уже лет сорок знали, что то ли звёзды, то ли еще какие-то космические объекты взрываются и при этом испускают невероятно интенсивное гамма-излучение. А теперь мы выяснили, что происходит это на самой границы видимой Вселенной: звёзды там взрываются — и выбрасывают строго в нашем направлении струи материи, подобно реактивным снарядам. Вот это для меня стало величайшим сюрпризом из всех астрономических наблюдений.

Ну, а что касается летающих объектов здесь, в земной атмосфере, видим ли мы их? Нет, ко мне лично они в гости не наведывались. Так что уж извините, но меня пришельцы не посещали. Ни разу их не видел. И даже не слышал ни об одном астрономе, который их когда-либо видел.

Вопрос: Ну, в среднем, число американцев, которые видели неопознанные летающие объекты, неизмеримо больше по сравнению с любой другой страной. Но может быть, это свидетельство богатого воображения.

Следующий вопрос: «На ваш взгляд, что даст больше пользы науке — ваш новый супертелескоп или Большой адронный коллайдер?» Если их можно сравнить.

Джон Мазер: Трудно сравнивать и трудно сказать, который из проектов принесет больше пользы. И то, и другое — огромные инструментальные комплексы оборудования. Нацелены они на изучение совершенно различных предметов. При этом оба проекта призваны дать ответы на важнейшие для фундаментальной науки вопросы. Так что будем надеяться, что оба прекрасно проявят себя, хотя тут еще и от удачи очень многое зависит.

Вопрос: Скажите, какие научные открытия или научные достижения вы считаете наиболее важными для человечества, не из области физики? За последние пару лет.

Джон Мазер: Понятно. Очень емкий вопрос, требующий развернутого ответа. На мой взгляд, среди всего множества последних открытий наиболее интригующий прогресс достигнут в биологии и истории происхождения человека. Столько открытий сделано относительно того, как человек появился на Земле, как развивались наши далекие предки, жившие в Африке.

Теперь у нас появилась возможность проводить генетический анализ и выяснять пути распространения человечества по планете. Я и сам по предложению Национального географического общества США отправил образец своей ДНК на такой анализ — и получил результат с картой, согласно которой моя Y-хромосома — родом из современного Казахстана, оттуда и попала в Америку, как, впрочем, насколько я знаю, и у большинства представителей европейской расы. Так что это поле деятельности очень многообещающее и очень интересное. Мне вообще представляется, что самыми быстрыми темпами в наши дни прогрессирует именно биология, и именно в этой науке делается больше всего открытий, жизненно важных для обычных людей.

Перед инженерами также стоят колоссальные и очень важные задачи: изыскать новые источники энергии на будущее, изменить в лучшую сторону климат в масштабах планеты. Но это всё не просто научно-технические проекты — это ведь еще и инженерные, и социальные проекты глобального масштаба.

Впрочем, всё это лишь малая толика ответа на ваш вопрос.

Вопрос: У меня попутный вопрос: «А что такого вы о себе не знаете, что бы вам хотелось узнать, с помощью достижений генетики, биологии?»

Джон Мазер: Что бы я хотел узнать о себе? Определенно, я хотел бы побольше узнать о своей родословной, о том, кто были мои предки, как мигрировали по миру. Это чистое любопытство, понятно. На самом деле это не столь уж важно, но очень интересно. Сегодня вообще очень популярно стало отслеживать историю своей семьи как можно глубже в веках. Я вот отыскал среди своих предков незамужнюю англичанку, жившую несколько столетий назад. Хорошо бы и об остальных предках что-нибудь разведать, узнать, когда, как и что с ними происходило. Но, повторяю, это не столько важно, сколько занимательно и интересно.

Вопрос: Анна через интернет спрашивает вас: Джон, что вы читаете в свободное от работы время, если оно у вас есть. Жанры, авторы?

Джон Мазер: Так уж вышло, что мои любимые авторы не имеют отношения к художественной литературе. В основном они пишут о мировой политике, климатических изменениях и тому подобных вещах. А чаще всего я читаю новости и статьи из журнала «Экономист», который выписываю, из других новостных журналов, ну и, конечно, профессиональные научные журналы, которые получаю еженедельно. Очень жалко, но вынужден признаться, что художественную литературу я уже очень давно не читаю.

Вопрос: А телевизор вы смотрите?

Джон Мазер: Очень редко.

Вопрос: Уважаемый профессор Мазер, знаете ли вы русского ученого Константина Эдуардовича Циолковского? Слышали ли вы о Циолковских чтениях, которые ежегодно проходят в Калуге и на которых обсуждают также философские вопросы об освоении космоса русские космисты? Вы упомянули глобальное потепление — как вы думаете, не стоит ли за ним какая-то космическая причина? Спасибо.

Джон Мазер: Тут сразу два вопроса, я так понял. О докторе Циолковском я, к сожалению, даже не слышал, но, с ваших слов, его работы представляются очень интересными.

Что до возможных космических причин глобальных климатических изменений, то, возможно, они имеют место. Видите ли, мы только начали подходить к пониманию причин ледниковых периодов, а это были куда более значительные глобальные климатические изменения на нашей планете. Получаемые нами новые научные результаты раз за разом нас удивляют — теперь вот и в области климатических изменений. Вообще, сам факт нынешнего глобального потепления был окончательно признан совсем недавно.

Кстати, его, по-моему, еще в 1895 году предсказал Рейнерс, изучая влияние углекислого газа на атмосферу, но в ту пору ему просто не поверили. Теперь же парниковый эффект, возникающий в результате присутствия молекул окиси углерода и других газов в атмосфере Земли, и обусловливаемое им глобальное потепление признаются безоговорочно. А он еще в 1895 году понимал, что сжигание органического топлива приведет к климатическим изменением. Но доказать этого людям не сумел. А теперь результаты наблюдений свидетельствуют, что такие изменения происходят — и происходят весьма быстрыми темпами. Причем большинство ученых сходятся во мнении, что основная их причина — человеческая деятельность.

Однако не исключена вероятность и космических причин. Прямо сегодня мне попадалась научная статья, посвященная вопросу о возможном влиянии на климат Земли прохождения Солнечной системы через различные участки Галактики. Ответ был получен отрицательный: на климате это сказываться не может. Но уже сама постановка вопроса весьма интересна с научной точки зрения. Ведь, действительно, по мере движения Солнца по орбите вокруг центра Галактики условия окружающей нас космической среды изменяются.

Вопрос: В этой связи хотелось бы задать вопрос по поводу Киотского протокола, который, насколько я знаю, американцы не подписывают. Что вы думаете по этому поводу и согласны ли вы с решением вашего президента или, кого там, Сената?

Джон Мазер: Увы, я не эксперт по этому вопросу и детального представления о нём не имею. Но мне кажется, что американцы теперь гораздо лучше понимают, насколько важна проблема изменения глобального климата и что необходимы комплексные меры во всемирном масштабе, направленные на его предотвращение. А для этого требуется взаимопонимание и сотрудничество между всеми странами и народами. И я, определенно, надеюсь, что мы этого добьемся.

Вопрос: Друзья, я задам последний вопрос, он касается организации науки. Джон, весной ваш президент произнес яркую речь о состоянии науки и образования в США. И ваш президент обещал резко увеличить финансирование науки в США. Иными словами, господин Обама сделал ставку на науку в разгар кризиса.

Эта речь у нас в России была переведена полностью, размещена в интернете и в СМИ и вызвала оживленную дискуссию в научном сообществе. Вопрос: вы почувствовали на себе смену этого правительственного курса? Пролился ли «золотой дождь» на вашу лабораторию?

Джон Мазер: Отвечу так: никаких резких изменений у нас в стране пока что не последовало. Однако небольшие сдвиги уже есть — и в лучшую сторону. Есть маленькие изменения, которые происходят, и мне кажется, ситуация развивается в хорошую сторону. Ни о каком «золотом дожде», понятно, и речи быть не может — деньги же не из воздуха берутся. Правительство собирает налоги, и на что их расходовать, должны решать налогоплательщики.

Непосредственно сейчас все очень озабочены экономическим кризисом. Но я думаю, что Президент прав, что в долгосрочной перспективе нам нужны образованные люди. Иначе мы утратим свои позиции и перестанем быть процветающей страной. Так что я думаю, что Президент совершенно правильно уделяет первостепенное внимание образованию, поскольку оно играет очень важную роль в определении нашего будущего. И очевидно, что это в равной мере справедливо для всех стран и народов.

Напоследок хочу поблагодарить коллегу Любу за организацию всех этих мероприятий. Мне очень понравилась беседа с вами. Если у нас осталось время, рад буду ответить еще на один вопрос. Просто мне важно было успеть выразить вам свою благодарность за организацию этого мероприятия. Для меня оно было очень интересным.

Любовь Стрельникова: Мы благодарим вас за то, что вы так долго были с нами, отвечали на наши вопросы, иногда дурацкие, были терпеливы. Спасибо вам большое. Не говоря уже о том, что вам пришлось час ждать, поскольку время в США не перевели, как во всём остальном мире. Об этом никто не знал, я открыла страшную тайну. И за это огромное вам спасибо, Джон.

Ответы на вопросы, которые сегодня прозвучали, появятся в интернете уже в ближайшие два дня. Джон, ну а мы будем оставаться на связи. Спасибо.

Текст лекции и видеозапись в оригинале
(лекция Джона Мазера по-английски, вопросы по-русски)

John Mather's lecture: text and video
(introduction and questions translated into English)


Комментарии (18)


 


при поддержке фонда Дмитрия Зимина - Династия