Семейные узы

Посмотрите, какие образы используют авторы приведенных предложений, говоря о семье, браке и романтических отношениях.

Задание 1

В каждом из этих предложений семья, брак или романтические отношения представлены образно, метафорически. Группы выделены в соответствии с метафорой, использованной в том или ином предложении, — её и изучал лингвист. Так, в предложениях №1–3 совместная жизнь пары изображается в виде преодолеваемого вместе пути. В них есть выражения спутник жизни, отношения зашли в тупик, безоблачный путь. Эту группу можно назвать, например, «Путь», «Дорога» или «Путешествие».

Во второй группе члены семьи будто связаны между собой верёвками (возможные названия — «Связь», «Связывание» и т. д.) К этой группе относятся предложения №4, 6, 13 со словами завязался роман, семейные узы, разрыв.

Предложения №5, 9, 14 относятся к группе с условным названием «Война» (или «Борьба»). Семейная жизнь в них представлена как поле военных действий: сдавать позиции, попытки оканчивались поражением, надёжный тыл.

В предложениях №7, 10, 11 метафору разглядеть сложнее. В них близкий человек предстаёт как собственность: мне не хочется его [мужа] терять; мы приобретаем ещё и родственников; нравится, значит, мой. Эту группу можно назвать «Собственность» или, например, «Обладание».

Наконец, в предложениях №8, 12, 15 семейная жизнь представлена в виде строящегося здания: крах семьи, фундамент вашей совместной жизни, система правил воспитания рухнула. Варианты названий для этой группы — «Здание» (а также «Дом», «Строительство»).

Задание 2

Теперь попробуем выполнить задание 2.

К первой группе «Путь» относится предложение №22 (ведущая роль).

К группе «Связь» следует отнести примеры №17 (связь с которыми [с мужчинами]) и №18 (натянутые отношения).

В группу «Война» попадают предложения №19 (осаждали поклонники, слыла неприступной) и №21 (завоевать мужчину).

К группе «Собственность» относятся примеры №16 (взять в жёны) и №20 (дитя придётся отдать другой женщине).

Наконец, в группу «Здание» попадает предложение №17 (построение семьи).

Предложение №17 можно отнести даже сразу к трём группам. Помимо метафор связи и строительства в нём спрятана и метафора собственности: вы выбираете женатых мужчин (как будто речь идёт о выборе товара).

А вот предложение №22 нельзя отнести к группе «Собственность», несмотря на употреблённое в нём слово принадлежит. Ведь там речь идёт о том, что ведущая роль принадлежит, то есть в качестве собственности выступает не член семьи и вообще не человек. А во всех других примерах из этой группы именно близкий человек рассматривается как предмет, которым можно владеть.

Также не стоит относить предложение №19 к группе «Здание», хотя в нём говорится о неприступной крепости. В роли крепости в этом примере выступает женщина, в то время как во всех других предложениях из этой группы в виде здания представлены семейная жизнь или романтические отношения пары.

Лингвист из задачи — сторонник теории о концептуальной метафоре, которая впервые была изложена в книге американских исследователей Джорджа Лакоффа и Марка Джонсона (Mark Johnson) «Метафоры, которыми мы живём» (Metaphors we live by). Книга, изданная в 1980 году, стала бестселлером, была не раз переиздана, а в 2004 году вышла и в русском переводе.

Начнём с того, что перечислим пять расхожих утверждений о метафоре, которые авторы книги считают ложными. Их приводит в своей более поздней статье Джордж Лакофф (Lakoff 1993, цит. по Ченки 1997, с. 350):

1) Повседневный язык буквален, а не метафоричен.

2) Любой предмет можно понимать буквально, без метафоры.

3) Самое распространенное употребление метафоры — в поэзии.

4) Метафоры — это лишь языковые выражения.

5) Метафорические выражения по своей сущности не правдивы. Только буквальный язык может быть правдивым.

На первый взгляд кажется, что мы встречаемся с метафорой только на уроках литературы, но на самом деле ею пронизан весь наш язык, более того, вся наша жизнь. В качестве примера Лакофф и Джонсон предлагают посмотреть, как мы ведём себя, когда спорим (Лакофф & Джонсон 2004, с. 26). Оказывается, спор в английском языке (да и в русском тоже) представлен как военные действия. Так, мы говорим:

Your claims are indefensible. Ваши утверждения недоказуемы (букв. незащитимы).

His criticisms were right on target. Его критические замечания били точно в цель.

He attacked every weak point in my argument. Он нападал (букв. атаковал) на каждое слабое место в моей аргументации.

I never won an argument with him. Я никогда не побеждал его в споре.

He shot down all my arguments. Он разгромил (букв. расстрелял) все мои аргументы.

В рамках теории о концептуальной метафоре все эти и другие подобные примеры суть языковые проявления одной большой метафоры СПОР — это ВОЙНА. А из задачи мы знаем примеры других метафор: СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ — ЭТО ПУТЕШЕСТВИЕ, БРАК — ЭТО СВЯЗЬ, СЕМЬЯ — это ЗДАНИЕ и др.

Лакофф и Джонсон говорят о глубинном характере метафоры. Метафора по природе не языковое, а концептуальное явление. Метафоричен не столько сам язык, сколько наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы мыслим и действуем. Так, мы не просто говорим о споре, как о войне, и о любви, как о путешествии, — мы действительно побеждаем и проигрываем в споре и действительно воспринимаем любовные отношения как путь с началом и концом, развилками, препятствиями, случайными встречами и т. д.

Наш язык в основном метафоричен, а не буквален, мы просто не замечаем этого факта. Большинство концептуальных метафор употребляется нами автоматически и неосознанно, ведь метафора в своей основе глубинна. Метафорический язык — это лишь поверхностное её проявление, причём необязательное: метафора может и не быть эксплицитно выражена.

Итак, концептуальная метафора — это способ думать об одной области через призму другой. Как устроена метафора? В ней обязательно присутствуют область-источник (source-domain, донорская зона), область-цель (target-domain, область-мишень, реципиентная зона) и переход от области-источника к области-цели. Метафору принято записывать заглавными буквами, начиная с области-цели. Например, в метафоре ЛЮБОВЬ — это ПУТЕШЕСТВИЕ ПУТЕШЕСТВИЕ — это область-источник (или донорская зона), а ЛЮБОВЬ — это область-цель (реципиентная зона). Реципиентная зона более абстрактна, донорская зона конкретнее, интуитивно понятнее, известна более детально. Область-источник и область-цель никак не связаны по своему существу, метафора основана скорее на соответствии, чем на сходстве. Связь области-источника с областью-целью асимметрична: абстрактные сущности понимаются через конкретные, но не наоборот. В самом деле, мы говорим: Наши отношения зашли в тупик или Эти обсуждения никуда не приведут — но заблудившийся водитель вряд ли скажет про дорогу, что его отношения с ней испортились или что он не может прийти с ней к единому мнению.

Другой важной частью теории Лакоффа и Джонсона является идея, что у метафоры обязательно должно бы эмпирическое основание. Не бывает произвольных метафор, любая существующая метафора мотивирована. Выбор донорской зоны основан на нашем социальном опыте или, чаще, на нашем телесном опыте (bodily experience). К телесному опыту относятся строение и функции человеческого организма, восприятие пятью органами чувств, двигательные ощущения и т. д. В качестве примера метафоры, основанной на восприятии органами чувств, можно привести метафору ЗНАТЬ, ПОНИМАТЬ — это ВИДЕТЬ. Мы говорим: взгляд на проблему, пролить свет на обстоятельства дела, точка зрения, прозрачная логика, меня озарило, видеть свои ошибки, как показал в своей статье..., слепо доверять кому-то, закрывать на что-то глаза и т. д. Или другая метафора — ИДЕИ — это ПИЩА: эта тема навязла в зубах, я не собираюсь тебе всё разжевывать, пища для ума, утолить книжный голод, пресытиться детективами, кормить сплетнями, литературные вкусы и т. д.

Мотивирован не только выбор области-источника, но и переход к области-цели. Например, метафору БОЛЬШЕ — это ВЫШЕ можно объяснить следующим образом: уровень воды в стакане тем выше, чем больше мы этой воды в него нальём. А в основе метафоры СОЗНАТЕЛЬНОЕ — это ВЕРХ, БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — это НИЗ лежит такое физическое основание: люди спят лежа и встают, когда просыпаются. Ещё одна похожая метафора — СЧАСТЬЕ — это ВЕРХ, ПЕЧАЛЬ — это НИЗ объясняется тем, что склоненная поза человека обычно соотносится с печалью и депрессией, а прямое, вертикальное положение — с позитивным эмоциональным состоянием.

Эмпирическое основание, физическое или социальное, имеют абсолютно все метафоры. Если нам кажется, что соответствие между донорской и реципиентной зонами какой-то метафоры произвольно, то это не значит, что мотивации нет, мы просто не можем её обнаружить.

Наконец, метафоры не только коренятся в нашем физическом и культурном опыте, но и сами имеют влияние на него, а вместе с тем и на наши поступки. Иными словами, мы живём и действуем в соответствии с метафорами.

Ещё одна вещь, на которую надо обратить внимание, — это частичный характер метафоры. Метафора сосредотачивает внимание на одних аспектах соответствия между областью-источником и областью-целью и игнорирует другие. Так, говоря о споре, мы активно используем военную лексику, но всё же не любую. Иногда наряду с общепринятыми метафорическими выражениями мы употребляем и не общепринятые в рамках той же концептуальной метафоры, и тогда это уже образная, поэтическая метафора, которая является расширением метафоры обычной. Например, метафора ГОРА — это ЧЕЛОВЕК закрепилась в русском языке благодаря выражениям горный хребет, снежные шапки гор, подножье горы (ср. также англ. foot of the mountain и франц. pied de la montagne, букв. нога горы). А выражений голова горы или, скажем, рука горы в повседневном языке не существует, однако мы легко можем представить такую метафору в художественном тексте, особенно в поэзии.

Джордж Лакофф и Марк Джонсон выделяют четыре типа метафор: структурные, ориентационные, онтологические и слегка особняком стоит метонимия.

У структурных метафор один концепт структурирован, организован в терминах другого. Среди примеров уже известные нам СПОР — это ВОЙНА, ЛЮБОВЬ — это ПУТЕШЕСТВИЕ, СЕМЬЯ — это СВЯЗЬ, а также ВРЕМЯ — это ДЕНЬГИ, ТЕОРИИ — это СТРОЕНИЯ, ЛЮБОВЬ — это СУМАСШЕСТВИЕ, ЛЮБОВЬ — это БОЛЕЗНЬ и т. д.

Ориентационные метафоры придают концепту пространственную ориентацию («верх — низ», «внутри — снаружи», «передняя сторона — задняя сторона», «центр — периферия» и т. д.). Например, БОЛЬШЕ — это ВЕРХ, МЕНЬШЕ — это НИЗ (количество заболевших растёт, доля привитых высока, его доход снизился, ставки упали и т. д.), СЧАСТЬЕ — это ВЕРХ, ПЕЧАЛЬ — это НИЗ (испытывать душевный подъём, быть на вершине блаженства, настроение поднялось, впасть в депрессию, упасть духом и т. д.), ЖИЗНЬ — это ДВИЖЕНИЕ ВПЕРЁД, или БУДУЩЕЕ ВПЕРЕДИ, ПРОШЛОЕ ПОЗАДИ (смотреть вперёд в будущее, оглядываться на прожитые годы, не мочь угнаться за кем-то, кто говорит быстро, и т. д.), ВРЕМЯ — это ДВИЖЕНИЕ НАВСТРЕЧУ (ещё один год прошёл, миновал, встретить своё сорокалетие и т. д.)

Онтологические метафоры представляют события, деятельность, эмоции, идеи как вещества или другие материальные объекты. Одним из частных случаев онтологической метафоры является персонификация, или олицетворение, то есть наделение неживых объектов или концептов чертами человека или животного. Лакофф и Джонсон приводят такие примеры (Лакофф & Джонсон 2004, с. 59):

Life has cheated on me. Жизнь обманула меня.

Inflation is eating up our profits. Инфляция съедает наши доходы.

His religion tells him that he cannot drink fine French wines. Его религия запрещает ему пить тонкие французские вина.

Другой пример онтологической метафоры — многочисленные метафоры «вместилища», когда пространство, временны́е периоды, состояния, события, социальный статус и многое другое представляется в виде контейнеров или сосудов. Например, корабль в поле зрения / вне поля зрения (пространство), в этом году, день заполнен до предела (время), выйти из комы, прийти в форму (состояние), участвовать в соревновании (событие), вступить в брак, в должность (статус) и т. д.

К онтологическим относятся также такие метафоры, как РАЗУМ — это МАШИНА или ДУША — это ХРУПКИЙ ОБЪЕКТ.

Последний тип метафор, о котором идёт речь в книге Лакоффа и Джонсона, — это метонимия. Метонимию авторы понимают почти так же, как это принято в литературоведении, то есть как замену одного слова другим, так или иначе связанным с первым. Если метафора — способ постижения одной вещи в терминах другой, то метонимия позволяет одной вещи заменять другую. Наиболее частые виды метонимии — это часть вместо целого (На лекции я вижу новые лица; здесь лицо заменяет целого человека), действие вместо места действия (Встретимся в кафе возле моей работы; имеется в виду не сама работа, а место, где человек её выполняет), производитель вместо продукции (Он купил «Форд»; не компанию по производству машин, а машину этой марки), автор вместо произведения (Я читаю Толстого; не самого Толстого, а его произведения), место вместо учреждения (Кремль это никак не комментирует; имеется в виду не здание Кремля, а правительство) и т. д.

По мнению Лакоффа и Джонсона, концептуальная метафора универсальна, то есть встречается во всех языках. Есть более общие метафоры, характерные для многих языков и культур, а есть их частные случаи, которые встречаются реже. Например, метафоры ЛЮБОВЬ — это ПУТЕШЕСТВИЕ и КАРЬЕРА — это ПУТЕШЕСТВИЕ являются частными случаями метафоры СОБЫТИЕ — это ПЕРЕМЕНА МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ. А метафора ЛЮБОВЬ — это ИГРА В БЕЙСБОЛ (I really struck out with my date — Мне не повезло (букв. я выбит) на свидании) ещё более частная и характерна только для американского общества.

Метафора традиционно изучается в рамках семантики — науки о значении. Но авторы книги «Метафоры, которыми мы живём» идут дальше и утверждают, что концептуальная метафора влияет также и на грамматику, синтаксис и фонетику. Рассмотрим метафору ЯЗЫКОВЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ — это ВМЕСТИЛИЩА, где значения выражений — содержание этих вместилищ. Очевидно, что чем больше формы, тем больше содержания. Тогда в следующих примерах увеличение формы (повторение слова или буквы) привносит усиление содержания:

Он очень-очень любит лингвистику.

Она бежала быстро-быстро.

Он та-а-акой высокий!

В некоторых языках мира редупликация (повтор) используется для выражения грамматических категорий, например для обозначения множественного числа. И здесь работает та же метафора: чем больше формы, тем больше содержания.

А вот пример из фонетики, точнее из просодии — науки об интонации. В большинстве языков в вопросе используется восходящая интонация, а в утверждении — нисходящая. Это можно объяснить метафорой НЕИЗВЕСТНОЕ ориентировано ВВЕРХ, а ИЗВЕСТНОЕ — ВНИЗ.

Идея концептуальной метафоры стала известна благодаря Джорджу Лакоффу и Марку Джонсону. Но не им одним она пришла в голову. За год до выхода их бестселлера В. А. Успенский опубликовал статью «О вещных коннотациях абстрактных существительных», в которой предвосхитил открытие американских учёных. В статье рассматривается поведение некоторых абстрактных существительных в составе метафорических выражений, таких как прочный авторитет, дутый авторитет, хрупкий авторитет, страх нападает на человека, душит, парализует, бороться со страхом и пр. Автор приходит к выводу, что за подобными словосочетаниями стоят единые мотивирующие их образы, например авторитет представляется как «сплошной шар, в хорошем случае большой и тяжелый, в плохом — маленький и легкий» (Успенский 1979, с. 145), а страх — как членистоногий спрут, снабженный жалом и парализующим веществом.

Теория концептуальной метафоры получила своё развитие в самых разных областях лингвистики, социологии, философии и других наук. Сам Лакофф активно использовал её при исследовании политического дискурса (Lakoff 1996, Lakoff 2004). Психолог Наоми Куин (Naomi Quinn) изучала с её помощью американскую модель брака (Quinn 1987). Среди российских исследователей когнитивной метафорой больше всего занимался один из переводчиков книги Лакоффа и Джонсона, А. Н. Баранов. Совместно с коллегами он написал монографии о метафоре в русском политическом дискурсе (Баранов, Караулов 1991), (Баранов, Казакевич 1991).

А лингвист из задачи изучал метафоры семьи и брака в русском языке. В задачу попали только некоторые из них, остальные читатель может попробовать отыскать самостоятельно.

Литература:
1. Lakoff, G. 1993. The Contemporary Theory of Metaphor // Ortony, A. (ed.) Metaphor and Thought. Cambridge: Cambridge University Press. Second edition. P. 202–251.
2. Lakoff, G. 1996 Moral politics: What Conservatives Know that Liberals Don't. Chicago: University of Chicago Press. 421 p.
3. Lakoff, G. 2004. Don't Think of an Elephant: Know Your Values and Frame the Debate. Chelsea Green Publishing. 144 p.
4. Lakoff, G., Johnson, M. 1980. Metaphors We Live By. Chicago: University of Chicago Press. 242 p.
5. Quinn, N. 1987. Convergent Evidence for a Cultural Model of American Marriage // Cultural Models in Language and Thought. Holland, D. and Quinn, N. (eds). Cambridge: Cambridge University Press. P. 173–192.
6. Баранов А. Н., Казакевич Е. Г. Парламентские дебаты: традиции и новации. М.: Знание, 1991. 63 с.
7. Баранов А. Н., Караулов, Ю.Н. 1991. Русская политическая метафора (материалы к словарю). М.: ИРЯ, 1991. 193 с.
8. Лакофф, Дж., Джонсон, М. 1980 Метафоры, которыми мы живём. Перевод с англ. // Под ред. А. Н. Баранова М.: Едиториал УРСС, 2004. 256 с.
9. Успенский В. А. 1979. О вещных коннотациях абстрактных существительных // Семиотика и информатика. Вып. 11. C. 142–148.
10. Ченки, А. 1997. Семантика в когнитивной лингвистике // Фундаментальные направление современной американской лингвистики. Под ред. А. А. Кибрика, И. М. Кобозевой, И. А. Секериной. М.: Изд-во Московского университета. С. 340–369.

Задача использовалась на олимпиаде НИУ ВШЭ по русскому языку «Высшая Проба» в 2019 году.