Дмитрий Баюк,
кандидат физико-математических наук,
старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники РАН,
зам. главного редактора журнала «Вопросы истории естествознания и техники»
«Что нового в науке и технике» №7-8, 2005
- Выпадение науки из культуры
- Спетая песня
- Революции в перчатках
- Из жизни теорий
- Трофейное невежество
- Конец света отменяется
Спетая песня
В 1979 году Стивен Хокинг, занимавший в Кембриджском университете кафедру, которую за триста лет до этого занимал великий Ньютон, прочитал лекцию, озаглавленную «Виден ли конец теоретической физики?». И, в сущности, ответ давался положительный. Конец был уже виден. Теоретическая физика занимается всё большими и большими частностями, проявляющимися в столь экзотических условиях, что человек не в состоянии их себе даже представить. Причем выяснение этих частностей очень скоро удастся целиком переложить на плечи компьютеров. Самим физикам останется только читать лекции в университетах, ну и, может быть, при случае проверять правильность работы компьютерных программ.
Пафос книги другого известного астрофизика Стивена Вайнберга «Мечты об окончательной теории» совсем иной. О том, что скоро всё кончится, там не говорится. Но ведь если подумать — окончательная теория... мечты... — может и действительно, с теоретической физикой скоро будет покончено? С биологией, наверное, придется еще повозиться, но коли так, верно и ей рано или поздно конец настанет.
Конечность науки как человеческого предприятия я могу проиллюстрировать нехитрым силлогизмом. Если бы количество законов природы было бесконечно, то в каждый данный момент времени, зная только конечное их число, мы были бы бессильны предсказывать ее явления, располагая бесконечно малой частью необходимой для такого предсказания информации. Если же их количество конечно, то окажется конечной и деятельность по их познанию, то есть наука, или, по крайней мере, ее фундаментальная теоретическая часть. Останутся сугубо технические вопросы по вычислению конкретных эффектов в неких конкретных обстоятельствах.
Человеческий разум устроен так, что, когда речь заходит о конце чего-либо, сразу хочется вспомнить и о начале. И мне тотчас вспоминаются бурные споры тоже примерно конца 70-х годов, в которых я принять участие по малости лет еще не мог, но отголоски которых достигли нас в виде изданных текстов. Многие корифеи тех времен доказывали, что наука началась в XVII веке, а до того ее вовсе не было. Именно в начале XVII века стараниями Галилея, Фрэнсиса Бэкона и Рене Декарта возник научный метод, а исследование природы и обучение студентов вышли за пределы университетов — возникли первые академии, в которых опыт объявлялся источником всякого знания. Главное отличие академий от университетов заключалось в патронаже светских лиц, так что и исследование, и образование хотя бы частично выводились из сферы компетенции религиозных институтов.
Однако речь при этом шла о создании «новой науки» или «новых наук», чем подчеркивалось отличие того, что создавалось, от того, что уже существовало. Распространенное заблуждение, что знания накапливаются, словно деньги на банковском счету, рассеивается при самом поверхностном знакомстве с обширными средневековыми комментариями, например к «Физике» Аристотеля. На средневековых географических картах совсем не было пресловутых «белых пятен». Ойкумена была достаточно подробно расчерчена — другое дело, что живой путешественник, пользуясь такой картой, не находил обозначенного на ней в указанном месте. Да и вообще зачастую не находил. Вопрос о том, какая именно река берет свое начало в Земном Раю — Нил или Амазонка, — терял свою актуальность, как только путешествие в верховья любой из них становилось выполнимым на деле, а не в воображении. Технологический расцвет XVI века позволил по-новому отнестись к обширным накопленным знаниям, что дало повод объявить эти знания ненужными. Старые знания не вписывались в новую модель науки, и отказ от известного стал лейтмотивом Научной революции XVII века. Однако, говоря о бесплодном умствовании схоластов, наши современники, так же как критики схоластики из эпохи Просвещения, склонны забывать, что до изменения цивилизационных обстоятельств старая наука выполняла важную познавательную функцию. И в полной мере соответствовали старой модели науки.
-
Истинность "...теории определяется несколькими обстоятельствами. Два из них очевидны: она должна быть логически непротиворечива и она должна соответствовать наблюдаемым явлениям. Но эти условия не являются ни необходимыми, ни достаточными..".
Как мне кажется, надо добавить еще достаточное условие: матереальность теории, что означает её материальное обеспечение. Примеры:
1.Теория гравитации Эйнштейна. Она не имеет материального обеспечения. Пустое пространство не материально и не может физически искривляться. Отклонение лучей света Солнцем можно объяснить с помощью коэффициента преломления по Гюйгенсу, равного отношению скоростей света вдали и вблизи поверхности Солнца. В основе принципа Гюгенса лежит материальная среда распротсранения света. Поэтому она верна.
2.Теория КЭД основана на точечном представлении электрона. Для согласования с опытом нужна процедура перенормировки с использованием понятия виртуальной (не материальной!) среды. Материальность среды необходима не только для КЭД, но и для распространения света, в котором вектора Е и Н связаны при помощи токов смещения, возникающих только в условиях наличия вполне материальных связанных электрических зарядов.
Отсюда есть две парадигмы, противоречащие друг другу:
I.Для распространения света необходима среда. До ХХ века - это эфир. Если посмотреть глубже, то для связи векторов света Е и Н согласно Фарадею и Максвеллу необходимы токи смещения, которые могут быть образованы только зарядами (+) и (-), объективно существующие в среде эфира.
II.Парадигма ХХ века - любые физические поля могут распространяться и существовать в вакууме. Представления об вакууме в ХХ веке самые разнообразные. Физический вакуум имеет различное значение в разных областях физики. А главное: свет может распространяться в пустоте, без токов смещения и зарядов, их образующих.
Берем цитату из Справочника по физике 1996 года, авторы Яворский и Детлаф: "Переменное электрическое поле, так же как и электрический ток, является источником магнитного поля. Количественной мерой магнитного действия переменного электрического поля служит ток смещения". Здесь утверждается, что переменное электрическое поле способно возбудить магнитное поле без электрического тока смещения. После этого свет может распространяться где угодно: в веществе и в пустом пространстве, прямо противореча Фарадею и его трактовке Максвеллом.-
Необходимо дополнить условия необходимости и достаточности верности парадигмы или любой теории следующим положением:
"Природе нет независимых фундаментальных констант. Независимо можно их определять только в эксперименте. Отсюда еще один существенный признак ложности теории - если вдруг в теории появляется совершенно независимая константа, то такая теория неверна.
Абсолютно все фундаментальные константы, включая число "пи", связаны между собой неразрывно. Так и положено в природе, она едина. Это положение Вы можете проверить самостоятельно. Это касается постоянной тонкой структуры alfa, элементарной массы электрона-позитрона, проницаемостей вакуума, элементарного электрического заряда, скорости света в вакууме, постоянной Планка, классического радиуса электрона-позитрона, кванта потока магнитной индукции (реальным, а не
Ф(qw)=h/2e ). Реальный равен
Ф(o)=h/(2e.pi.a^-1)=4,8032058e-18 Вебер.
И он следует из равенства Кулоновых сил при элементарном электрическом заряде и "магнитной массы", равной Ф(о).
F=(1/epsilon)*e^2=(1/mu)*Ф^2;
Ф(о)=sqrt(ep)*e/sqrt(n) = 4.8032e-018 Вебер.
Ф лишний раз подчеркивает верность Природы своему единству по отношению к фундаментальным константам.
Если в физике этого не понимают, то это уже ложное представление.
-
- Для человека науки познание и становится своеобразной формой "религии", что изначально имеется у всех как ориентировочно-познавательный безусловный рефлекс, только развитый - социализированный - по разному у всех
Не знаю, какими благородными мотивами руководствовался уважаемый академик Колмогоров, но то, что он принёс школам, есть не что иное как сбой программы распознавания образов в "мозгу" рыб, когда им (рыбам) демонстрируют одинаковые треугольники, повёрнутые под разными углами. В результате рыбы напрочь отказываются признавать их за одинаковые и уклончиво обзывают меньшевистскими полупонятиями-полуидентичностями. Россияне тогда не хотели превращаться в рыб и сопротивлялись наступлению на их разум.
Но циклическая русская смута "перестройка" достала их, и они вымерли. Остались только рыбы, плавающие в русле религиозного, в лучшем случае античнофилософского "мышления". И фундаментальной науки не стало. И в живых остались только околонаучные шаманы и прикладники микропроцессорной и генной инженерии. Однако, "перестройка" приблизительно заканчивается в текущем десятилетии, и, набравшись храбрости, вопию: "Парадигму - на уху, да здравствует Наука!"
:)
-
Уважаемый lisek, дело не в новой программе и не в "перестройке".
Триумфальная активность естественной науки, в середине XX века, постепенно заканчивалась. Впереди, в частности, для физики теоретической, маячила тень тупиковой ситуации. И к концу прошлого века, пройдя через застой, физика въехала в тупик, прочно там обосновавшись. Вот тогда-то и начался шабаш. Поскольку наука, потеряв стимул и вектор, потеряла и авторитет.
"Практическая реанимация существующей физики".
http://veinik.ru/science/phil/article/735.html
Дмитрий Баюк, к-т физ-мат даже не заметил, что сам себе противоречит.
Типа религиозный человек может представить бесконечное, а если он вдруг стал математиком, то этот дар он теряет. Становится религиозным - понимание приобретает. Туда-сюда, туда-сюда, быстрее и быстрее. Вот и соединилрсь знание одного со знанием другого.
Гуглить — Новая парадигма мировоззрения.
Английский философ, эссеист и государственный деятель сэр Фрэнсис Бэкон (1561–1626). Его работы способствовали возникновению научного метода познания (изображение с сайта www.aip.org)