Три ихтиозавра из Англии, Канады и России оказались близкими родственниками

Майаспондил — некрупный ихтиозавр середины мелового периода, обитавший в северном полушарии. Рисунок Андрея Атучина

За двести лет исследований ихтиозавров их систематика стала очень запутанной. Зачастую новые находки толком не сравнивали с уже описанными, выделяя новые виды на основе даже незначительных отличий. Но идущее в наше время переосмысление старых материалов серьезно меняет представления о разнообразии этих животных. Одна из последних ревизий затронула ихтиозавров середины мелового периода. Российские палеонтологи выяснили, что три ихтиозавра из Англии, Канады и России на самом деле принадлежат одному роду (а, возможно, даже одному виду), представители которого были широко распространены в Северном полушарии.

Биологов часто делят на «объединителей» и «дробителей». Первые подчеркивают сходства животных и на основании этого стараются объединять разные систематические группы, аннулируя близкие формы. Ведь чем меньше видов, тем удобнее с ними работать. Дробители, наоборот, предпочитают видеть различия. Как шутил один дробитель: «Если у животных есть отличия — это разные роды. Если отличий нет — это разные виды».

Особенно остро данное противоречие проявляется в палеонтологии, где животные зачастую представлены фрагментарными остатками, которые сложно сравнивать друг с другом. По этой причине нередко без особых оснований выделялись новые виды, роды, семейства, что вызывало немало шуток среди ученых-объединителей. Советский анатом и палеонтолог А. П. Быстров еще в 30-х годах прошлого века посвятил этому язвительный стих «G.n., s.n.»:

Особенно сомнительная ситуация сложилась в систематике морских рептилий. В мезозойскую эру ихтиозавры, мозазавры и плезиозавры занимали экологические ниши, схожие с нишами современных китообразных, и явно могли преодолевать большие расстояния, расселяясь по всей планете. Но их остатки, находимые в разных странах, нередко описывали как новые формы.

Стоит отметить, что схожая тенденция ранее преобладала в зоологии. Например, в XVIII–XIX веках натуралисты описали множество китов по беглым рассказам китобоев и на основе изучения единичных туш, выброшенных на берег. Разница в цвете, размерах, местах обитания принималась за родовые различия. В результате получилось, что в Ирландии плавали свои синие киты, возле берегов Северной Америки — свои, у Южной Африки — третьи. Лишь в начале XX века проблему удалось решить и доказать, что по обе стороны Атлантики плавают одни и те же киты (Н. Пайенсон. Наблюдая за китами).

Сейчас в палеонтологии преобладают объединительные тенденции. Многие «национальные» формы сводятся в синонимику. Особенно активно проходит ревизия ихтиозавров — морских рептилий, которые появились в триасовом периоде и вымерли в середине мелового периода. В триасовом периоде они отличались большим разнообразием форм и экологических стратегий. Были ихтиозавры с давящими зубами (Tholodus), были крупные хищники, охотившиеся на других рептилий (Thalattoarchon, Cymbospondylus), а также гигантские формы с не очень понятным образом жизни (Shonisaurus). В середине юрского периода разнообразие ихтиозавров резко сократилось — группа прошла через так называемое «бутылочное горлышко», и в конце юрского периода ихтиозавры были представлены в основном дельфиноподобными охотниками на головоногих моллюсков и рыбу. К середине мелового периода группа постепенно угасла. Это могло быть связано с бурным развитием акул и изменением кормовой базы (по наблюдению А. О. Аверьянова, одновременно с ихтиозаврами исчезли зубастые рыбоядные птерозавры, возможно, питавшиеся той же добычей).

Недавно «Элементы» рассказывали о юрских ихтиозаврах, которые оказались одним и тем же родом — небольшим нанноптеригием (Удочка помогла исправить ошибку в истории ихтиозавров, «Элементы», 05.06.2020). Схожая история с объединением нескольких форм произошла и с остатками ихтиозавров середины мелового периода (альбский и сеноманский века).

Долгое время большинство ихтиозавров мелового возраста рассматривались учеными в составе рода платиптеригий (Platypterygius), который в конце концов превратился в своеобразную «мусорную корзину». В нее «попадали» самые разные фрагментарные остатки — их обладателей записывали в этот род. Такая же участь постигла и найденные в Воронежской области ласт и несколько позвонков ихтиозавра, которого в 2008 году описали как новый вид Platypterygius ochevi.

Ласт майаспондила (Maiaspondylus, на фото экземпляр из Воронежской области) — самый широкий у ихтиозавров. Плечевая кость в месте контакта с пальцами (указано стрелками) состоит из трех почти равных граней. Обращает на себя внимание огромное число фаланг, похожих на мозаику. Майаспондилы обладали самым большим числом фаланг и пальцев среди ихтиозавров, а их передние ласты были очень широкими — в них насчитывалось по десять и более пальцев. Обычно у ихтиозавров вырастало по одному-два передних дополнительных пальца, но майаспондилы, по словам Н. Зверькова, «расширили свои конечности до предела». Белые фрагменты — гипсовые реконструкции по образцу других известных ластов. Фото из обсуждаемой статьи в Cretaceous Research

Во время изучения воронежских остатков палеонтолог Н. Г. Зверьков обратил внимание на их схожесть с остатками ластов двух других ихтиозавров: Brachypterygius cantabrigiensis (Англия) и Maiaspondylus lindoei (Канада). С первыми Зверькову удалось ознакомиться во время командировки в Лондон. Сходство в строении плечевых костей российского и британского ихтиозавра оказалось поразительным. Они имели три почти равные по длине грани. Две соединялись с обычными для позвоночных локтевой и лучевой костями, третья — дополнительная — грань соединялась с дополнительным элементом ласта. У большинства других ихтиозавров подобная дополнительная грань заметно меньше первых двух.

Плечевая кость воронежского экземпляра, по сути, оказалась неотличима от кости британской особи. Разница была только в размерах: английский экземпляр вдвое меньше. Вероятно, он принадлежал незрелой особи, а российский — взрослому ихтиозавру. На это указывает в том числе поверхность кости: у английского экземпляра они гладкие, а контакты элементов ласта неглубокие, у российского контакты заметно более вогнутые и морщинистые, что характерно для взрослых особей.

Затем коллега Зверькова Д. В. Григорьев во время визита в Канаду осмотрел плечевую кость найденного в этой стране Maiaspondylus lindoei. На ней тоже оказались три равные грани, но имелись некоторые отличия: плечевые кости были более широкими, наблюдался след от контакта второго дополнительного элемента.

Уникальное строение плечевой кости, наличие третьего и четвертого дополнительных пальцев показали, что все три ихтиозавра принадлежали к одному и тому же роду — майаспондилов (Maiaspondylus). Валидность сохранили два вида: британский и канадский. Российский вид сведен в синонимику к британскому, поскольку был описан значительно позже.

Не исключено, что на самом деле все три ихтиозавра относятся к одному виду, а особенности канадской особи объясняются внутривидовой изменчивостью (например, половым диморфизмом). На это указывают и некоторые отдельные кости из британских коллекций — с небольшой четвертой дополнительной гранью, как у канадских майаспондилов. Так что в будущем, при появлении новых находок, может оказаться, что не только род, но и вид майаспондилов был один — Maiaspondylus cantabrigiensis.

Майаспондил в сравнении с человеком. Иллюстрация Н. Г. Зверькова

Судя по имеющимся остаткам, майаспондилы были некрупными животными, которые широко расселились в морях северного полушария. Пока, правда, остатки майаспондилов встречаются очень редко, так что информации о них немного. Они вырастали до четырех метров в длину и были заметно меньше своих семиметровых современников: платиптеригиев и первушовизавров (см. картинку дня Последние ихтиозавры Поволжья). Вместе с ними они, вероятно, были последними ихтиозаврами, на которых завершилась долгая история этих рептилий.

Источник: N. G. Zverkov, D. V. Grigoriev. An unrevealed lineage of platypterygiines (Ichthyosauria) with peculiar forefin structure and semiglobal distribution in the mid-Cretaceous (Albian–Cenomanian) // Cretaceous Research. 2020. DOI: 10.1016/j.cretres.2020.104550.

Антон Нелихов

¹ Прим. Быстрова: «„Sancta simplicitas“ — святая простота. Слова, произнесенные Яном Гусом на костре, когда он увидел женщину, несущую для него вязанку дров».

² Предоставлено биографом Быстрова Д. Г. Наумовым.