Алексей Левин
«Троицкий вариант» №10 (454), 19 мая 2026
Оригинал статьи на сайте «Троицкого варианта»

Алексей Левин
Заголовок этой статьи, вероятно, у многих вызовет вопросы — впрочем, на то он и рассчитан. К чему здесь архаичное (во всяком случае, для современного русского языка) слово «космография»? Впервые оно появилось во II веке нашей эры в великом труде титана античной астрономии Клавдия Птолемея «Альмагест» и с тех пор обрело много значений, включая даже название учебной дисциплины российских дореволюционных средних учебных заведений. Этот предмет включал сведения по планетной астрономии (звездная в программу не входила, а галактическая еще не существовала), физической географии, геодезии и даже метеорологии. Не забыто это слово и современными учеными: космографией называют науку, которая занимается геометрией и кинематикой Вселенной. Однако в каком смысле она может быть «отложенной во времени» (time-delay cosmography) и как с ней связана возникшая не так давно проблема нестыковки между разными способами измерения постоянной Хаббла, которую принято называть Hubble tension? Во всём этом нам предстоит разобраться.
Постоянная Хаббла фактически возглавляет список ключевых констант современной космологии. Ее численные значения оценивались и оцениваются разными способами уже без малого сто лет и еще четверть века назад считались установленными достаточно надежно. Однако вскоре после установления этого консенсуса стали публиковаться другие значения постоянной Хаббла, которые оказались приблизительно на 8% меньше предшествующих. Это расхождение, получившее название Hubble tension, до сих пор так и не удалось ни объяснить, ни устранить1.

Hubble tension как два моста, из ранней и современной Вселенной, которые не сходятся вместе. Иллюстрация: NOIRLab/NSF/AURA/J. da Silva/J. Pollard / Wikipedia
В последние годы астрономы и астрофизики стали активно развивать принципиально новый метод измерения хаббловской константы, который впервые был предложен свыше шестидесяти лет назад, но лишь в нашем столетии стал давать практически значимые результаты. Обо всём этом рассказано в настоящей статье.
Бесчисленные астрономические наблюдения давно показали, что мы живем во Вселенной, которая на больших масштабах с высокой степенью точности однородна и изотропна. Практически с самого рождения она претерпевает перманентное расширение. Это означает, что физические расстояния между гравитационно независимыми галактиками и скоплениями галактик постоянно возрастают, однако крупномасштабная геометрия пространства Большого Космоса при этом сохраняется. Поэтому в этой геометрии нет ни выделенных мест, ни выделенных направлений.
Как показывает математический анализ, однородное и изотропное трехмерное пространство может существовать лишь в трех версиях — сферической, плоской (это наше родное пространство Евклида) и гиперболической. Всем им соответствует метрика Фридмана — Леметра — Робертсона — Уокера, которая тоже задается в трех вариантах. Формально различия между ними задаются параметром, определяющим знак (но не абсолютную величину!) кривизны пространства: для сферической геометрии она положительна, для евклидовой равна нулю и для гиперболической отрицательна. Как показывают многочисленные астрономические наблюдения, реальная пространственная кривизна сегодняшней Вселенной, в принципе, может быть отлична от нуля, однако же очень к нему близка. Это можно выразить и иначе: радиус кривизны пространства Вселенной может быть конечен, но в любом случае он намного превышает линейные размеры той ее части, которая доступна нашим наблюдениям.
Для описания расширения пространства в метрику вводится так называемый масштабный фактор a(t), который увеличивается со временем. В традиционной космологии принято считать, что сегодня он равен единице, а при приближении к началу Вселенной уменьшался и в конечном счете стремился к нулю.
А теперь самое главное. Растяжение пространства увеличивает длины волн всех электромагнитных излучений, которые распространяются в космосе между гравитационно не связанными объектами. Более того, это увеличение пропорционально росту масштабного фактора. Отсюда следует, что длина волны светового кванта, испущенного где-то в космосе в прошлую эпоху в момент
Пойдем дальше. Отношение прироста длины волны к исходному значению
И еще одно определение — последнее и самое важное. В космологии вводится параметр H(t), равный отношению производной масштабного фактора по времени к его величине в тот же момент. Легко видеть, что размерность этого параметра обратна размерности времени (например, это 1/с, если измерять время в секундах). Его называют параметром Хаббла, а его современное значение H0 — постоянной Хаббла. Довольно элементарные соображения позволяют показать, что если момент испускания фотона t достаточно близок к «нашему» космическому
Если выбрать, как это обычно и делается, систему единиц, в которой скорость света
Как уже говорилось, значение постоянной Хаббла можно выражать в обратных секундах. Однако реально для него используют запись, восходящую к исходной хаббловской формуле
Еще одно техническое уточнение состоит в том, что хаббловская интерпретация космологического красного смещения в контексте эффекта Доплера исторически вполне объяснима, но с современной точки зрения не всегда верна и в любом случае не необходима. Поэтому для пущей ясности повторю, что корректная запись закона Хаббла дается формулой
Можно спросить, почему задача возможно более точного определения численного значения константы H0 настолько важна для наук о космосе. Всё дело в том, что космологические модели, описывающие эволюцию Вселенной, прямо или косвенно опираются на современное значение параметра Хаббла H0. В частности, его обратная величина
В дальнейшем речь пойдет о разных способах и результатах оценки постоянной Хаббла. Эту информацию в принципе надо было бы подкрепить многочисленными ссылками. Боюсь, однако, что они загромоздили бы текст и вряд ли представляют интерес для большей части аудитории ТрВ-Наука. Поэтому сошлюсь только на один источник библиографической информации, зато чрезвычайно репрезентативный. В конце 2023 года в электронном архиве препринтов был выложен очень полный обзор всего круга проблем, связанных с Hubble tension2. Помимо демонстрации литературной эрудиции авторов, озаглавивших свою работу с намеком на известный роман Чарлза Диккенса «Повесть о двух городах», этот текст содержит огромный массив библиографических данных. Полагаю, что его будет вполне достаточно.
Радиоастрономические методы измерения постоянной Хаббла на разных расстояниях с помощью телескопа «Хаббл». Слева направо: измерение параллакса цефеид в нашей галактике (до 10 тыс. световых лет); цефеиды и сверхновые типа Ia в соседних галактиках (10 тыс. — 100 млн световых лет), сверхновые в более далеких галактиках (до 1 млрд световых лет). Иллюстрация: NASA, ESA, A. Feild (STScI), and A. Riess (STScI/JHU)
В принципе, путь к определению постоянной Хаббла с помощью фотометров, установленных на оптических (в том числе инфракрасных) телескопах, вполне элементарен. Надо найти во Вселенной побольше не слишком удаленных объектов с надежно установленными расстояниями от Солнца, измерить их красные смещения спектрографами и вычислить H0 простой арифметикой. Дистанции до самых близких объектов можно находить посредством измерения их годичных параллаксов, то есть чисто астрометрическими способами. Для дистанций побольше применяются наблюдения космических тел с известными светимостями, так называемых стандартных свечей. В этом качестве удобно использовать переменные звезды, например цефеиды, с установленными соотношениями между периодами и светимостями. В частности, именно с цефеидами работал Эдвин Хаббл. Как отмечено в упомянутом обзоре, многочисленные наблюдения цефеид позволили прийти к заключению, что H0 с хорошей точностью можно считать равной
Другая часто используемая разновидность стандартных свечей — это сверхновые типа Ia. Они имеют схожую пиковую светимость, примерно в 4 млрд раз превышающую солнечную. Это постоянство отнюдь не абсолютно, отклонения от среднего уровня достигают 20–30%, но их учет — решаемая проблема. В качестве стандартных свечей их можно использовать вплоть до красных смещений на интервале между 1 и 2, а это немало.
Конечно, всё просто только на словах. Как и в случае цефеид, калибровка сверхновых сопряжена с серьезными техническими трудностями (необходимо принимать в расчет космическую пыль и много чего еще). Здесь уместно вспомнить, что открытое в самом конце прошлого столетия ускоренное расширение Вселенной опиралось как раз на наблюдение сверхновых из этого семейства и потому было бы невозможным без надлежащего учета всех этих факторов. В ходе этих наблюдений был накоплен большой опыт в работе со сверхновыми типа Ia, который пригодился и в их использовании для оценки величины H0. Согласно авторам обзора, на сегодня самое точное значение постоянной Хаббла, полученное с помощью наблюдений сверхновых, равно
Еще одна возможность состоит в наблюдении звезд, лежащих на ветви красных гигантов. Чтобы понять, что это такое, обратимся к судьбе нашего Солнца. Через 5,4 млрд лет в его ядре выгорит весь водород, дав начало гелию. Когда это произойдет, Солнце потеряет гидростатическую стабильность и начнет расширяться, превращаясь в красный гигант. Этот процесс займет около 2 млрд лет и приведет к тому, что солнечный радиус вырастет где-то в 250 раз, светимость Солнца увеличится в 2 700 раз, а температура его атмосферы упадет до 2 650 К. В это время многократно возрастет интенсивность солнечного ветра, что приведет к потере 30% солнечной массы.
На этом изменения не закончатся. Солнечное ядро будет постепенно сжиматься, увеличивая свою температуру. Приблизительно через 12 млрд лет она дойдет до 100 млн К, и в ядре начнется взрывообразное термоядерное горение гелия (так называемая гелиевая вспышка), приводящее к синтезу углерода и кислорода. На этой стадии Солнце претерпит 20-кратное сжатие, а температура его поверхности подрастет до 4 770 К, так что наше постаревшее светило из красного сделается оранжевым.
Фаза гелиевого горения будет не слишком продолжительной, всего лишь порядка 100 млн лет. В это время вокруг ядра будет дожигаться водород, причем зона его сгорания сдвинется по направлению к солнечной поверхности. Когда запасы гелия иссякнут, Солнце опять потеряет стабильность, и его внешние слои расширятся практически до прежнего максимума. Температура Солнца опять упадет, на этот раз до 3 100 К, и оно очутится на так называемой асимптотической ветви красных гигантов. Наконец, примерно через 30 млн лет Солнце сбросит свои оболочки в окружающее пространство, дав начало так называемой планетарной туманности, а его ядро превратится в медленно остывающий углеродно-кислородный белый карлик.
Я опустил ряд деталей этого сценария, но главное не в них. Чтобы в ядре загорелся гелий, давление там должно превысить критический порог, что происходит при массе ядра порядка половины нынешней солнечной. Поэтому светимость и поверхностная температура (следовательно, и цвет) у звезд в этой фазе более или менее одинаковы. Поскольку по ее достижении звезды вновь охлаждаются и их светимость резко падает, ветвь, которую они населяют на диаграмме «температура — светимость», обрывается. А перед началом гелиевого горения все звезды с массой не выше 1,8 солнечной имеют схожие светимости, которые лежат в диапазоне 2–3 тыс. светимостей Солнца. Область на диаграммах Герцшпрунга — Рассела, где наблюдается этот обрыв, называется вершиной ветви красных гигантов (the tip of the red giant branch, TRGB).
Диаграмма Герцшпрунга — Рассела для звезд кластера М5. TRGB — нижняя часть красной ветви (Mv ≈ 15). Источник: Lithopsian / Wikipedia
Первое предложение использовать TRGB в качестве стандартных свечей было выдвинуто еще в конце прошлого века. Сейчас этот метод используют для надежной калибровки космических расстояний вплоть до дистанций порядка 20 Мпк. Этот масштаб уступает масштабам цефеидной калибровки, но вполне приемлем. С другой стороны, число галактик, где наблюдаются вершины ветви красных гигантов, где-то в пять раз превышает число галактик с выявленными цефеидами (500 против 100). Кроме того, использование наблюдений на телескопе «Джеймс Уэбб» (JWST) дает надежду довести масштаб дистанционных измерений до 50 Мпк.
Результаты различных коллабораций, наблюдающих вершины ветвей красных гигантов, пока не свелись к единой оценке H0. В вышеупомянутом обзоре приведены три значения:
Я описал основные методы оптической калибровки расстояний в относительной близости от Солнца и определения на их основе величины постоянной Хаббла. Не хочу загромождать статью перечислением других способов, хотя они тоже имеют место. В целом разброс полученных таким образом величин составляет
Оптические наблюдения с прямыми измерениями красного смещения дали огромный массив информации, но отнюдь не стали единственным средством оценки постоянной Хаббла. В нашем столетии появились и стали быстро развиваться другие способы решения той же задачи, использующие не оптические, а радиотехнические методы наблюдений. Их применение привело к тому, что набор вычисленных значений этой константы сделался бимодальным — иначе говоря, они стали группироваться около двух показателей, отделенных друг от друга весьма значительной щелью. Именно так и возникла хаббловская нестыковка, она же Hubble tension.
Новые значения постоянной Хаббла были получены благодаря наблюдениям реликтового излучения, рожденного через 379 тыс. лет после Большого взрыва. На этой стадии эволюции мироздания завершился так называемый процесс рекомбинации, который привел к тому, что в космическом пространстве стали почти свободно распространяться световые кванты, которые ранее были заперты в первичной электронно-барионной плазме. Это стало возможным из-за того, что благодаря постепенному остыванию вещества Вселенной практически все свободные электроны соединились с ядрами водорода, гелия и лития и тем положили начало нейтральным атомам.
Реликтовое излучение служит важнейшим источником информации не только о состоянии тогдашней Вселенной, но и об ее ранней и даже очень ранней истории. О том, как его открыли и какую информацию оно несет, можно прочитать в моей книге «Белые карлики. Будущее Вселенной»3.
Очень кратко. Дело здесь в следующем. Сегодня спектр реликтового излучения с большой точностью совпадает со спектром излучения абсолютно черного тела, имеющего температуру 2,725 К. С большой точностью — но не полностью. Температура и поляризация реликтовых фотонов очень незначительно варьируют в зависимости от направлений, с которых они приходят к Земле (точнее, этот результат будет справедлив, если сделать поправку на влияние собственного движения Солнечной системы относительно фотонного моря реликтового излучения). Это означает, что реликтовое излучение слабо анизотропно как по температуре (на уровне одной тысячной процента), так и по поляризации. Тонкий анализ спектральных характеристик этой анизотропии позволяет получить информацию о величине основных параметров, определяющих эволюцию Вселенной, например о плотности барионной и темной материи. К числу этих параметров относится и постоянная Хаббла H0. Конечно, для выполнения такого анализа надо принять за основу ту или иную космологическую модель Вселенной. В наше время в этом качестве фигурирует модель с холодной темной материей и постоянным космологическим членом Λ — так называемая модель ΛCDM. Чаще всего ее рассматривают в «плоском» варианте, т. е. в предположении нулевой кривизны пространства.
Теперь займемся происхождением информации об упомянутой бимодальности. Первые флуктуации яркости реликтового излучения были зарегистрированы советским космическим зондом «Реликт-1» и американской орбитальной обсерваторией COBE (Cosmic Background Explorer) в начале
Флуктуации реликтового излучения давно и хорошо поняты. Они порождены колебаниями плотности электронно-барионной плазмы, которая вместе с фотонами некогда заполняла космическое пространство. Эта плазма исчезла приблизительно через 380 тыс. лет после Большого взрыва, когда завершился процесс рекомбинации, о котором говорилось выше. Пока этого не произошло, в электронно-барионной плазме распространялись звуковые волны, на которые влияли гравитационные поля темной материи. Эти волны, или, как говорят астрофизики, барионные акустические осцилляции, наложили отпечаток на спектр реликтового излучения. Расшифровка этого спектра при помощи теоретического аппарата космологии и магнитной гидродинамики дала возможность по-новому оценить постоянную Хаббла.
Сначала результаты аппаратуры обсерватории WMAP, полученные на основе первых трех, пяти и семи лет ее работы, давали не слишком беспокоящие значения постоянной Хаббла в промежутке
Как оказалось, это было только начало. В 2013 году Европейское космическое агентство опубликовало детальный отчет о результатах работы космической обсерватории «Планк», запущенной ко второй точке Лагранжа 14 мая 2009 года и проработавшей там около четырех лет. Подобно WMAP, она занималась детальными промерами интенсивности и поляризации микроволнового фона, причем по всей небесной сфере и на девяти частотных полосах в диапазоне от 30 до 857 ГГц. Обработка полученных результатов позволила дать еще более низкую оценку величины H0:
К сказанному осталось добавить немногое. В 2023–2024 годах были обнародованы итоги ряда новейших наблюдений, которые, пожалуй, только усложнили проблему Hubble tension. Коллаборация SH0ES (Supernova H0 for the Equation of State — к слову, ее возглавляет один из первооткрывателей ускоряющегося расширения Вселенной Адам Рисс) с высокой достоверностью подтвердила эффективность методов определения постоянной Хаббла с помощью наблюдения цефеид и сверхновых звезд и получила для H0 значение
Тогда же результаты «Планка» практически повторила международная коллаборация DESI (Dark Energy Spectroscopic Instrument). Ее значение
Из приведенных выше численных показателей видно, что сейчас и верхнее, и нижнее значения постоянной Хаббла установлены с не более чем однопроцентной средней погрешностью. Доверительные интервалы этих значений сильно удалены друг от друга, лакуна между ними очень широка. Как от нее избавиться, пока неизвестно.
Продолжение следует
1 Brent Tully R. The Hubble Constant: A Historical Review // arXiv: 2305.11950v1 [astro-ph.CO] 19 May 2023.
2 Verde L., Schöneberg N., & Gil-Marín H. A Tale of Many H0 // arXiv:2311.13305v1 [astro-ph.CO], 22 Nov 2023.
3 Левин А. Е. Белые карлики. Будущее Вселенной. — М: Альпина нон-фикшн, 2021. С. 217–261.
физические расстояния между гравитационно независимыми галактиками и скоплениями галактик постоянно возрастаютНу не случайно автор подчёркивает, что закон Хаббла работает для гравитационно независимых объектов. Понятно, что локально это всё может отклоняться. Млечный Путь с Андромедой вообще не разлетаются а сливаются.



Эдвин Хаббл за стодюймовым телескопом-рефлектором в Обсерватории Маунт-Вилсон (Калифорния). Фото: Edwin P. Hubble Papers, Huntington Library, San Marino, California