Алексей Левин
«Троицкий вариант» №10 (454), 19 мая 2026

Оригинал статьи на сайте «Троицкого варианта»

Эдвин Хаббл за стодюймовым телескопом-рефлектором

Эдвин Хаббл за стодюймовым телескопом-рефлектором в Обсерватории Маунт-Вилсон (Калифорния). Фото: Edwin P. Hubble Papers, Huntington Library, San Marino, California

Алексей Левин

Алексей Левин

Заголовок этой статьи, вероятно, у многих вызовет вопросы — впрочем, на то он и рассчитан. К чему здесь архаичное (во всяком случае, для современного русского языка) слово «космография»? Впервые оно появилось во II веке нашей эры в великом труде титана античной астрономии Клавдия Птолемея «Альмагест» и с тех пор обрело много значений, включая даже название учебной дисциплины российских дореволюционных средних учебных заведений. Этот предмет включал сведения по планетной астрономии (звездная в программу не входила, а галактическая еще не существовала), физической географии, геодезии и даже метеорологии. Не забыто это слово и современными учеными: космографией называют науку, которая занимается геометрией и кинематикой Вселенной. Однако в каком смысле она может быть «отложенной во времени» (time-delay cosmography) и как с ней связана возникшая не так давно проблема нестыковки между разными способами измерения постоянной Хаббла, которую принято называть Hubble tension? Во всём этом нам предстоит разобраться.

Постоянная Хаббла фактически возглавляет список ключевых констант современной космологии. Ее численные значения оценивались и оцениваются разными способами уже без малого сто лет и еще четверть века назад считались установленными достаточно надежно. Однако вскоре после установления этого консенсуса стали публиковаться другие значения постоянной Хаббла, которые оказались приблизительно на 8% меньше предшествующих. Это расхождение, получившее название Hubble tension, до сих пор так и не удалось ни объяснить, ни устранить1.

Hubble tension как два моста

Hubble tension как два моста, из ранней и современной Вселенной, которые не сходятся вместе. Иллюстрация: NOIRLab/NSF/AURA/J. da Silva/J. Pollard / Wikipedia

В последние годы астрономы и астрофизики стали активно развивать принципиально новый метод измерения хаббловской константы, который впервые был предложен свыше шестидесяти лет назад, но лишь в нашем столетии стал давать практически значимые результаты. Обо всём этом рассказано в настоящей статье.

Закон Хаббла и постоянная Хаббла

Бесчисленные астрономические наблюдения давно показали, что мы живем во Вселенной, которая на больших масштабах с высокой степенью точности однородна и изотропна. Практически с самого рождения она претерпевает перманентное расширение. Это означает, что физические расстояния между гравитационно независимыми галактиками и скоплениями галактик постоянно возрастают, однако крупномасштабная геометрия пространства Большого Космоса при этом сохраняется. Поэтому в этой геометрии нет ни выделенных мест, ни выделенных направлений.

Как показывает математический анализ, однородное и изотропное трехмерное пространство может существовать лишь в трех версиях — сферической, плоской (это наше родное пространство Евклида) и гиперболической. Всем им соответствует метрика Фридмана — Леметра — Робертсона — Уокера, которая тоже задается в трех вариантах. Формально различия между ними задаются параметром, определяющим знак (но не абсолютную величину!) кривизны пространства: для сферической геометрии она положительна, для евклидовой равна нулю и для гиперболической отрицательна. Как показывают многочисленные астрономические наблюдения, реальная пространственная кривизна сегодняшней Вселенной, в принципе, может быть отлична от нуля, однако же очень к нему близка. Это можно выразить и иначе: радиус кривизны пространства Вселенной может быть конечен, но в любом случае он намного превышает линейные размеры той ее части, которая доступна нашим наблюдениям.

Для описания расширения пространства в метрику вводится так называемый масштабный фактор a(t), который увеличивается со временем. В традиционной космологии принято считать, что сегодня он равен единице, а при приближении к началу Вселенной уменьшался и в конечном счете стремился к нулю.

А теперь самое главное. Растяжение пространства увеличивает длины волн всех электромагнитных излучений, которые распространяются в космосе между гравитационно не связанными объектами. Более того, это увеличение пропорционально росту масштабного фактора. Отсюда следует, что длина волны светового кванта, испущенного где-то в космосе в прошлую эпоху в момент времени t и теперь достигшего нашей планеты, увеличится по сравнению с первоначальным значением в отношении 1/a(t). (Поскольку a(t) меньше единицы, эта дробь превышает единицу.) Этот феномен называется космологическим красным смещением. Его можно записать с помощью простой формулы: λ0/ λ(t) = 1/a(t), где λ(t) — длина волны фотона в момент испускания, а λ0 — его же длина волны в момент земного наблюдения (напомню, что здесь единица — это конвенциональное значение масштабного фактора в нашу эпоху).

Пойдем дальше. Отношение прироста длины волны к исходному значению (λ0 – λ(t))/λ(t) принято обозначать буквой z. Это безразмерная функция времени, которая одновременно равна относительному изменению масштабного фактора (1 – a(t))/a(t). Так что z(t) — это и есть численная мера космологического красного смещения. Из ее определения следует, что чем дальше от Земли источник фотонов, тем больше их красное смещение.

И еще одно определение — последнее и самое важное. В космологии вводится параметр H(t), равный отношению производной масштабного фактора по времени к его величине в тот же момент. Легко видеть, что размерность этого параметра обратна размерности времени (например, это 1/с, если измерять время в секундах). Его называют параметром Хаббла, а его современное значение H0 — постоянной Хаббла. Довольно элементарные соображения позволяют показать, что если момент испускания фотона t достаточно близок к «нашему» космическому времени t0 (или, что то же самое, если источник света в космологических масштабах не слишком удален от Земли), имеет место простое, но замечательное соотношение z(t) = H0(t0 — t). Если умножить обе его части на скорость света с, то справа получим постоянную Хаббла, умноженную на расстояние до источника излучения d = с(t0 — t), вычисленное с точностью до малых поправок. Так что окончательно имеем cz = H0d. Это и есть закон Хаббла, как он формулируется в астрономии и космологии. Он переходит в классическую формулу Хаббла v = H0d, если вспомнить, что согласно теории эффекта Доплера — Физо величина красного смещения при взаимном удалении источника и приемника света дается формулой z = v/c, которая справедлива, если скорость удаления v много меньше световой.

Если выбрать, как это обычно и делается, систему единиц, в которой скорость света с = 1, закон Хаббла приобретает совсем уж простой вид z = H0d. При использовании формулы в такой записи надо только помнить, что размерности пространственной длины и времени в этой системе совпадают. Практически она применима, если величина красного смещения не превышает одной десятой.

Как уже говорилось, значение постоянной Хаббла можно выражать в обратных секундах. Однако реально для него используют запись, восходящую к исходной хаббловской формуле v = H0d. Поскольку слева там стоит скорость разлета галактик, выраженная в километрах в секунду, удобно «врезать» эту же меру и в определение хаббловской константы, придав ей размерность скорость/расстояние. Конкретно ее численные значения определяют в километрах в секунду на мегапарсек, выражая межгалактические дистанции d опять-таки в мегапарсеках. Именно так и поступил великий американский астроном Эдвин Хаббл, который, как всем известно, открыл расширение Вселенной. В 1931 году он оценил численную величину константы H0 в 558 (км/с)/Мпк, однако позднейшие наблюдения показали, что она меньше примерно на порядок. Первым астрономом, получившим близкое к современному значение хаббловской константы, был блестящий мастер прецизионных телескопических наблюдений американец Аллан Сэндидж, который в 1958 году, уже после кончины Хаббла, определил величину H0 в 75 (км/с)/Мпк. С тех пор она многократно корректировалась и продолжает корректироваться.

Еще одно техническое уточнение состоит в том, что хаббловская интерпретация космологического красного смещения в контексте эффекта Доплера исторически вполне объяснима, но с современной точки зрения не всегда верна и в любом случае не необходима. Поэтому для пущей ясности повторю, что корректная запись закона Хаббла дается формулой cz = H0d (или z = H0d, если выбрать систему единиц, в которой с = 1).

Можно спросить, почему задача возможно более точного определения численного значения константы H0 настолько важна для наук о космосе. Всё дело в том, что космологические модели, описывающие эволюцию Вселенной, прямо или косвенно опираются на современное значение параметра Хаббла H0. В частности, его обратная величина 1/H0 по порядку величины равна возрасту Вселенной, а произведение 1/H0 на скорость света характеризует масштаб ее видимой области. Поэтому для астрономии и космологии выяснение точного значения H0 не менее важно, чем, скажем, для физики частиц — измерение заряда и массы электрона и протона.

В дальнейшем речь пойдет о разных способах и результатах оценки постоянной Хаббла. Эту информацию в принципе надо было бы подкрепить многочисленными ссылками. Боюсь, однако, что они загромоздили бы текст и вряд ли представляют интерес для большей части аудитории ТрВ-Наука. Поэтому сошлюсь только на один источник библиографической информации, зато чрезвычайно репрезентативный. В конце 2023 года в электронном архиве препринтов был выложен очень полный обзор всего круга проблем, связанных с Hubble tension2. Помимо демонстрации литературной эрудиции авторов, озаглавивших свою работу с намеком на известный роман Чарлза Диккенса «Повесть о двух городах», этот текст содержит огромный массив библиографических данных. Полагаю, что его будет вполне достаточно.

Радиоастрономические методы измерения постоянной Хаббла

Радиоастрономические методы измерения постоянной Хаббла на разных расстояниях с помощью телескопа «Хаббл». Слева направо: измерение параллакса цефеид в нашей галактике (до 10 тыс. световых лет); цефеиды и сверхновые типа Ia в соседних галактиках (10 тыс. — 100 млн световых лет), сверхновые в более далеких галактиках (до 1 млрд световых лет). Иллюстрация: NASA, ESA, A. Feild (STScI), and A. Riess (STScI/JHU)

H0 и телескопические наблюдения

В принципе, путь к определению постоянной Хаббла с помощью фотометров, установленных на оптических (в том числе инфракрасных) телескопах, вполне элементарен. Надо найти во Вселенной побольше не слишком удаленных объектов с надежно установленными расстояниями от Солнца, измерить их красные смещения спектрографами и вычислить H0 простой арифметикой. Дистанции до самых близких объектов можно находить посредством измерения их годичных параллаксов, то есть чисто астрометрическими способами. Для дистанций побольше применяются наблюдения космических тел с известными светимостями, так называемых стандартных свечей. В этом качестве удобно использовать переменные звезды, например цефеиды, с установленными соотношениями между периодами и светимостями. В частности, именно с цефеидами работал Эдвин Хаббл. Как отмечено в упомянутом обзоре, многочисленные наблюдения цефеид позволили прийти к заключению, что H0 с хорошей точностью можно считать равной (73,1 ± 2,5) (км/с)/Мпк.

Другая часто используемая разновидность стандартных свечей — это сверхновые типа Ia. Они имеют схожую пиковую светимость, примерно в 4 млрд раз превышающую солнечную. Это постоянство отнюдь не абсолютно, отклонения от среднего уровня достигают 20–30%, но их учет — решаемая проблема. В качестве стандартных свечей их можно использовать вплоть до красных смещений на интервале между 1 и 2, а это немало.

Конечно, всё просто только на словах. Как и в случае цефеид, калибровка сверхновых сопряжена с серьезными техническими трудностями (необходимо принимать в расчет космическую пыль и много чего еще). Здесь уместно вспомнить, что открытое в самом конце прошлого столетия ускоренное расширение Вселенной опиралось как раз на наблюдение сверхновых из этого семейства и потому было бы невозможным без надлежащего учета всех этих факторов. В ходе этих наблюдений был накоплен большой опыт в работе со сверхновыми типа Ia, который пригодился и в их использовании для оценки величины H0. Согласно авторам обзора, на сегодня самое точное значение постоянной Хаббла, полученное с помощью наблюдений сверхновых, равно (73,29 ± 1,15) (км/с)/Мпк. Как видим, оно очень близко к цефеидной оценке.

Еще одна возможность состоит в наблюдении звезд, лежащих на ветви красных гигантов. Чтобы понять, что это такое, обратимся к судьбе нашего Солнца. Через 5,4 млрд лет в его ядре выгорит весь водород, дав начало гелию. Когда это произойдет, Солнце потеряет гидростатическую стабильность и начнет расширяться, превращаясь в красный гигант. Этот процесс займет около 2 млрд лет и приведет к тому, что солнечный радиус вырастет где-то в 250 раз, светимость Солнца увеличится в 2 700 раз, а температура его атмосферы упадет до 2 650 К. В это время многократно возрастет интенсивность солнечного ветра, что приведет к потере 30% солнечной массы.

На этом изменения не закончатся. Солнечное ядро будет постепенно сжиматься, увеличивая свою температуру. Приблизительно через 12 млрд лет она дойдет до 100 млн К, и в ядре начнется взрывообразное термоядерное горение гелия (так называемая гелиевая вспышка), приводящее к синтезу углерода и кислорода. На этой стадии Солнце претерпит 20-кратное сжатие, а температура его поверхности подрастет до 4 770 К, так что наше постаревшее светило из красного сделается оранжевым.

Фаза гелиевого горения будет не слишком продолжительной, всего лишь порядка 100 млн лет. В это время вокруг ядра будет дожигаться водород, причем зона его сгорания сдвинется по направлению к солнечной поверхности. Когда запасы гелия иссякнут, Солнце опять потеряет стабильность, и его внешние слои расширятся практически до прежнего максимума. Температура Солнца опять упадет, на этот раз до 3 100 К, и оно очутится на так называемой асимптотической ветви красных гигантов. Наконец, примерно через 30 млн лет Солнце сбросит свои оболочки в окружающее пространство, дав начало так называемой планетарной туманности, а его ядро превратится в медленно остывающий углеродно-кислородный белый карлик.

Я опустил ряд деталей этого сценария, но главное не в них. Чтобы в ядре загорелся гелий, давление там должно превысить критический порог, что происходит при массе ядра порядка половины нынешней солнечной. Поэтому светимость и поверхностная температура (следовательно, и цвет) у звезд в этой фазе более или менее одинаковы. Поскольку по ее достижении звезды вновь охлаждаются и их светимость резко падает, ветвь, которую они населяют на диаграмме «температура — светимость», обрывается. А перед началом гелиевого горения все звезды с массой не выше 1,8 солнечной имеют схожие светимости, которые лежат в диапазоне 2–3 тыс. светимостей Солнца. Область на диаграммах Герцшпрунга — Рассела, где наблюдается этот обрыв, называется вершиной ветви красных гигантов (the tip of the red giant branch, TRGB).

Диаграмма Герцшпрунга — Рассела для звезд кластера М5

Диаграмма Герцшпрунга — Рассела для звезд кластера М5. TRGB — нижняя часть красной ветви (Mv ≈ 15). Источник: Lithopsian / Wikipedia

Первое предложение использовать TRGB в качестве стандартных свечей было выдвинуто еще в конце прошлого века. Сейчас этот метод используют для надежной калибровки космических расстояний вплоть до дистанций порядка 20 Мпк. Этот масштаб уступает масштабам цефеидной калибровки, но вполне приемлем. С другой стороны, число галактик, где наблюдаются вершины ветви красных гигантов, где-то в пять раз превышает число галактик с выявленными цефеидами (500 против 100). Кроме того, использование наблюдений на телескопе «Джеймс Уэбб» (JWST) дает надежду довести масштаб дистанционных измерений до 50 Мпк.

Результаты различных коллабораций, наблюдающих вершины ветвей красных гигантов, пока не свелись к единой оценке H0. В вышеупомянутом обзоре приведены три значения: (69,8 ± 0,8) (км/с)/Мпк, (71,5 ± 1,8) (км/с)/Мпк и (73,22 ± 2,06) (км/с)/Мпк.

Я описал основные методы оптической калибровки расстояний в относительной близости от Солнца и определения на их основе величины постоянной Хаббла. Не хочу загромождать статью перечислением других способов, хотя они тоже имеют место. В целом разброс полученных таким образом величин составляет 3–5 (км/с)/Мпк. Можно предположить, что по мере усовершенствования измерительных технологий и обработки результатов (в частности, с помощью искусственного интеллекта, который уже начал применяться) этот разброс удастся ужать. Пожалуй, больше здесь пока ничего и не скажешь.

Волны космических звуков

Оптические наблюдения с прямыми измерениями красного смещения дали огромный массив информации, но отнюдь не стали единственным средством оценки постоянной Хаббла. В нашем столетии появились и стали быстро развиваться другие способы решения той же задачи, использующие не оптические, а радиотехнические методы наблюдений. Их применение привело к тому, что набор вычисленных значений этой константы сделался бимодальным — иначе говоря, они стали группироваться около двух показателей, отделенных друг от друга весьма значительной щелью. Именно так и возникла хаббловская нестыковка, она же Hubble tension.

Новые значения постоянной Хаббла были получены благодаря наблюдениям реликтового излучения, рожденного через 379 тыс. лет после Большого взрыва. На этой стадии эволюции мироздания завершился так называемый процесс рекомбинации, который привел к тому, что в космическом пространстве стали почти свободно распространяться световые кванты, которые ранее были заперты в первичной электронно-барионной плазме. Это стало возможным из-за того, что благодаря постепенному остыванию вещества Вселенной практически все свободные электроны соединились с ядрами водорода, гелия и лития и тем положили начало нейтральным атомам.

Реликтовое излучение служит важнейшим источником информации не только о состоянии тогдашней Вселенной, но и об ее ранней и даже очень ранней истории. О том, как его открыли и какую информацию оно несет, можно прочитать в моей книге «Белые карлики. Будущее Вселенной»3.

Очень кратко. Дело здесь в следующем. Сегодня спектр реликтового излучения с большой точностью совпадает со спектром излучения абсолютно черного тела, имеющего температуру 2,725 К. С большой точностью — но не полностью. Температура и поляризация реликтовых фотонов очень незначительно варьируют в зависимости от направлений, с которых они приходят к Земле (точнее, этот результат будет справедлив, если сделать поправку на влияние собственного движения Солнечной системы относительно фотонного моря реликтового излучения). Это означает, что реликтовое излучение слабо анизотропно как по температуре (на уровне одной тысячной процента), так и по поляризации. Тонкий анализ спектральных характеристик этой анизотропии позволяет получить информацию о величине основных параметров, определяющих эволюцию Вселенной, например о плотности барионной и темной материи. К числу этих параметров относится и постоянная Хаббла H0. Конечно, для выполнения такого анализа надо принять за основу ту или иную космологическую модель Вселенной. В наше время в этом качестве фигурирует модель с холодной темной материей и постоянным космологическим членом Λ — так называемая модель ΛCDM. Чаще всего ее рассматривают в «плоском» варианте, т. е. в предположении нулевой кривизны пространства.

Теперь займемся происхождением информации об упомянутой бимодальности. Первые флуктуации яркости реликтового излучения были зарегистрированы советским космическим зондом «Реликт-1» и американской орбитальной обсерваторией COBE (Cosmic Background Explorer) в начале 1990-х годов. Затем 30 июня 2001 года NASA отправило в космос зонд Explorer 80, через два года переименованный в WMAP (Wilkinson Microwave Anisotropy Probe). Его аппаратура позволила регистрировать температурные флуктуации микроволнового реликтового излучения (МРИ) с угловым разрешением менее 0,3°. Тогда уже было известно, что спектр этого излучения почти полностью совпадает со спектром идеального черного тела, нагретого до 2,725 К, а колебания его температуры при «крупнозернистых» измерениях с угловым разрешением в 10° не превышают 0,000036 К. Однако на «мелкозернистой» шкале зонда WMAP амплитуды таких флуктуаций были в шесть раз больше (около 0,0002 К). Реликтовое излучение оказалось пятнистым, тесно испещренным чуть более и чуть менее нагретыми участками.

Флуктуации реликтового излучения давно и хорошо поняты. Они порождены колебаниями плотности электронно-барионной плазмы, которая вместе с фотонами некогда заполняла космическое пространство. Эта плазма исчезла приблизительно через 380 тыс. лет после Большого взрыва, когда завершился процесс рекомбинации, о котором говорилось выше. Пока этого не произошло, в электронно-барионной плазме распространялись звуковые волны, на которые влияли гравитационные поля темной материи. Эти волны, или, как говорят астрофизики, барионные акустические осцилляции, наложили отпечаток на спектр реликтового излучения. Расшифровка этого спектра при помощи теоретического аппарата космологии и магнитной гидродинамики дала возможность по-новому оценить постоянную Хаббла.

Сначала результаты аппаратуры обсерватории WMAP, полученные на основе первых трех, пяти и семи лет ее работы, давали не слишком беспокоящие значения постоянной Хаббла в промежутке (70–71) (км/с)/Мпк, которые лишь немного уступали тогдашнему консенсусному показателю (73–74) (км/с)/Мпк. Однако в 2012 году данные с той же обсерватории позволили вычислить новое значение хаббловской постоянной, которое сдвинулось к 69 (км/с)/Мпк. Это уже вызывало беспокойство, которое, правда, тогда отнюдь не всеми было осознано.

Как оказалось, это было только начало. В 2013 году Европейское космическое агентство опубликовало детальный отчет о результатах работы космической обсерватории «Планк», запущенной ко второй точке Лагранжа 14 мая 2009 года и проработавшей там около четырех лет. Подобно WMAP, она занималась детальными промерами интенсивности и поляризации микроволнового фона, причем по всей небесной сфере и на девяти частотных полосах в диапазоне от 30 до 857 ГГц. Обработка полученных результатов позволила дать еще более низкую оценку величины H0: (67,80 ± 0,77) (км/с)/Мпк. Примерно такими же оказались и следующие результаты, опубликованные в 2015 и 2018 годах. В 2020 году коллаборация «Планка» обнародовала свою финальную оценку хаббловской константы: H0 = (67,36 ± 0,54) (км/с)/Мпк. В общем, весь набор результатов «Планка», если не считать явно аномальных, укладывается в промежуток 64–70 (км/с)/Мпк, причем наиболее убедительные величины лежат в его центре. Поскольку, как уже говорилось, до тех пор оптические наблюдения различных космических объектов неизменно показывали, что H0 принадлежит диапазону (73–74) (км/с)/Мпк (или, по крайней мере, не слишком из него выходит), у космологов и астрофизиков возникли вполне реальные причины для беспокойства.

Сводка различных измерений H0 на 2025 год

Сводка различных измерений H0 на 2025 год. Jackson Levi Said / Wikipedia

Последние результаты

К сказанному осталось добавить немногое. В 2023–2024 годах были обнародованы итоги ряда новейших наблюдений, которые, пожалуй, только усложнили проблему Hubble tension. Коллаборация SH0ES (Supernova H0 for the Equation of State — к слову, ее возглавляет один из первооткрывателей ускоряющегося расширения Вселенной Адам Рисс) с высокой достоверностью подтвердила эффективность методов определения постоянной Хаббла с помощью наблюдения цефеид и сверхновых звезд и получила для H0 значение (73,29 ± 0,90) (км/с)/Мпк. Другая группа обнародовала информацию о численном значении постоянной Хаббла, вычисленную с помощью фотометрических наблюдений вершины асимптотической ветви красных гигантов (этот метод имеет много общего с TRGB, но я позволю себе воздержаться от подробностей). Ее оценки лежат в диапазоне 71–78 (км/с)/Мпк с фидуциальным значением (74,7 ± системные и статистические поправки) (км/с)/Мпк.

Тогда же результаты «Планка» практически повторила международная коллаборация DESI (Dark Energy Spectroscopic Instrument). Ее значение H0 = (67,53 ± 0,38) (км/с)/Мпк получено на основе выявления барионных акустических осцилляций посредством оптической спектроскопии света далеких галактик. Конечно, наблюдаются не сами эти осцилляции, а их следы, «впечатанные» не в анизотропию реликтового излучения, а в крупномасштабные трехмерные структуры космической материи, например скопления галактик. Кстати, четырьмя годами ранее близкие результаты уже были извлечены из данных, полученных в ходе предшествующего трехмерного картирования космического пространства в рамках Слоуновского цифрового небесного обзора (Sloan Digital Sky Survey, SDSS). Летом 2020 года одна из коллабораций-участников этого проекта оценила постоянную Хаббла в 68 (км/с)/Мпк. Правда, надо отметить, что в литературе к результатам команды DESI появилось немало вопросов, и нельзя исключить, что они будут скорректированы или даже опровергнуты. Как бы то ни было, бимодальность значений постоянной Хаббла никуда не делась.

Из приведенных выше численных показателей видно, что сейчас и верхнее, и нижнее значения постоянной Хаббла установлены с не более чем однопроцентной средней погрешностью. Доверительные интервалы этих значений сильно удалены друг от друга, лакуна между ними очень широка. Как от нее избавиться, пока неизвестно.

Продолжение следует


1 Brent Tully R. The Hubble Constant: A Historical Review // arXiv: 2305.11950v1 [astro-ph.CO] 19 May 2023.

2 Verde L., Schöneberg N., & Gil-Marín H. A Tale of Many H0 // arXiv:2311.13305v1 [astro-ph.CO], 22 Nov 2023.

3 Левин А. Е. Белые карлики. Будущее Вселенной. — М: Альпина нон-фикшн, 2021. С. 217–261.


4
Показать комментарии (4)
Свернуть комментарии (4)

  • bonacon  | 04.11.2026 | 12:41 Ответить
    Ну я надеюсь, главная интрига, почему космография оказалась отложенной, во второй части будет раскрыта?
    А для того чтобы оптика стала биться с радиоастрономией нужно ввести дополнительный космологический член :)
    Сам Эйнштейн этим не брезговал и как выяснилось спустя сто лет, оказался прав :)
    Ответить
    • kbob > bonacon | 04.11.2026 | 15:00 Ответить
      Могу раскрыть без второй части - наша вселенная не гомогенна на любых масштабах.

      https://ncatlab.org/nlab/show/inhomogeneous+cosmology

      Если мы живём в области с пониженной плотностью (локальная «пустота», Hubble bubble), то вещество вокруг гравитационно тянется к более плотным внешним областям. Это даёт дополнительный поток наружу, и локальная скорость расширения оказывается выше глобальной. В линейном приближении

      δH/H ≈ −(1/3) · f · δ,

      где δ - контраст плотности, а f ≈ Ωₘ^0.55 ≈ 0,5. То есть локальное H₀ завышено, а «истинное» глобальное значение, которое видит Planck, ниже. Конфликта между измерениями нет, они просто относятся к разным объёмам. Часто упоминают структуру KBC (≈ 300 Мпк), у которой по некоторым оценкам плотность понижена на 20-40%.
      Ответить
      • bonacon > kbob | 04.11.2026 | 23:24 Ответить
        физические расстояния между гравитационно независимыми галактиками и скоплениями галактик постоянно возрастают
        Ну не случайно автор подчёркивает, что закон Хаббла работает для гравитационно независимых объектов. Понятно, что локально это всё может отклоняться. Млечный Путь с Андромедой вообще не разлетаются а сливаются.
        КВС у вас это наверное КСВ? Крупномасштабная структура?
        Ответить
        • kbob > bonacon | 05.11.2026 | 12:17 Ответить
          Именно крупномасштабные неоднородности и позволяют объяснить это натяжение - до 10% от видимой вселенной. Глубокие обзоры неба еще не охватили такую часть небесной сферы чтобы подтвердить или опровергнуть наличие таких неоднородностей. Думаю лет через 10 мы узнаем насколько наша вселенная неоднородна на таких масштабах.
          Ответить
Написать комментарий

Избранное






Элементы

© 2005–2026 «Элементы»