Глеб Гусаков
«Химия и жизнь» №8, 2005
Человек
Об Аркадии Стругацком ходили легенды еще при жизни. С его именем связано множество литературных баек и анекдотов. А это, согласитесь, очень и очень: попасть в анекдот — все-таки знак признания.
Однако его жизнь не была легкой и ничем не напоминала байку или анекдот. Война, блокада, училище, служба военным переводчиком на Дальнем Востоке. Затем — годы негласного запрета на произведения Стругацких, и это при их колоссальной популярности! Ведь можно и затосковать. Нет!
Он любил жизнь во всех ее проявлениях. Пил и курил, зачастую перебарщивая с тем и другим. Был предан друзьям. Временами остро нуждаясь в деньгах, всегда был готов поделиться тем, что осталось в бумажнике. Друзья знали, что на вопрос Аркадия: «Есть ли у тебя деньги?», следует отвечать не просто утвердительно, а не задумываясь: «Есть!» Иначе примчится и отдаст последний червонец.
И еще, очень существенное. Был бескомпромиссен. На заседании Союза писателей громил Ю. Медведева и «Молодую гвардию», невзирая на то, что там должна была выйти его книга. «Давить их, сук, надо!» — так он объяснил свое поведение.
Давить было надо. Спустя некоторое время в редакцию газеты «Комсомольская правда» поступило якобы подписанное Стругацкими письмо, где сообщалось о желании братьев уехать за границу, то есть эмигрировать. Подписи оказались не просто поддельными: они были скопированы с договора, который уже долго лежал в «Молодой гвардии». На этом договоре Аркадий расписался дважды — за себя и за брата, и именно это потом дало возможность распознать не только фальшивку, но и ее источник.
Он не боялся ни чёрта, ни КГБ. Но при этом иногда бывал наивен, как ребенок. Например, после встречи с тогдашним министром культуры СССР Петром Ниловичем Демичевым («Ниловной», как его за глаза называл режиссер Юрий Любимов) долго полагал, что их, братьев, тормозят на более низком уровне, поскольку «Ниловна» заверила, что «у Стругацких в ЦК врагов нет». Без комментариев, как говорится.
Да ладно, вот что еще здорово: он был дьявольски обаятелен и куртуазен!
Вспоминает Светлана Бондаренко, текстолог и исследователь творчества Стругацких:
«К сожалению, с Аркадием Натановичем я общалась один лишь раз, больше не успела. В 1990 году мы, только что оформившаяся группа «Людены», в то время еще фактически компания молодых поклонников творчества Стругацких со всех городов и весей, приехали в Москву поздравить мэтра с шестидесятипятилетним юбилеем. Первое мое впечатление — настоящий мужик. Высокий, чуть ли не на голову выше меня. Широченный в плечах и вообще весь какой-то такой... ну, большой. Меня, тогда еще совсем молодую девчонку, чрезвычайно смущало то подчеркнутое внимание, которое он мне оказывал: я была единственной представительницей слабого пола в нашей компании. «Все разуваемся, берем тапочки, а дама может оставаться в туфлях». И далее: «Дама, пожалуйте в кресло, остальные рассаживаемся кто где видит». Помню, что сразу же выложил на стол пачку каких-то хороших сигарет, по-моему «Нашу марку» (замечу, что в те времена сигареты продавались по талонам). «Аркадий Натанович, а если дама тоже курит?» — «Да ради бога, главное, чтобы дама была хорошая». И каждый раз отвечал на мои реплики как-то особенно. Лишь теперь я понимаю, что «особенно» — это с мягкой иронией.
Но зато и грань умел поставить. Как раз в то время готовилось к выходу первое собрание сочинений Стругацких — «текстовское». Мы, «Людены», принимали в нем деятельное участие: по крупицам собирали библиографию, готовили полный словарь всех персонажей, хотя бы раз упоминавшихся у Стругацких. И вот — почти шок: оба брата наотрез отказывались включать в собрание «Страну багровых туч». Дескать, это единственное произведение, за которое им стыдно, гадкий утенок, битком набитый идеологическими благоглупостями; в общем, порождение эпохи. Мы были категорически против этого вердикта, доказывали, что «Страну» любят миллионы читателей, что без нее собрание окажется неполным. Но всё напрасно. И вот сейчас, в доверительной беседе, я решила попытать счастья еще раз и завела разговор о «Стране». Аркадий Натанович глянул на меня совершенно уже по-отечески. И сказал буквально следующее:
— Светочка! Я готов, если вы того пожелаете, встать здесь перед вами на руки, а вот эти два молодых человека подержат меня за ноги, чтобы я не упал. Но только, пожалуйста, очень вас прошу, не вмешивайтесь в те вещи, в которые вам вмешиваться не следует.
Это было — ну, как холодный душ...»
И все-таки «Страна багровых туч» вышла в том самом «текстовском» собрании — в последнем, дополнительном томе: Борис Натанович дал разрешение. Но Аркадия Натановича уже не было в живых.
Кто знает: если бы Аркадий Стругацкий дожил до сегодняшнего времени, как он (один или вместе с братом) отразил бы его в творчестве? Какие бы сделал заключения, как бы поерничал, что бы предсказал? Бесполезно мечтать. Каждый из великих уходит, наверное, вовремя. А что сейчас, например, написал бы Бродский? Или написал-спел Высоцкий? Или Окуджава? Бесполезно мечтать! И всё же жаль: ведь, будь такое, это, несомненно, как-то изменило бы нас, в лучшую сторону, конечно.
И напоследок. В самое ближайшее время на полках книжных магазинов должен появиться первый том книги-исследования упомянутой выше Светланы Бондаренко «Неизвестные Стругацкие». На восемьдесят процентов — это тексты братьев: черновики, варианты рукописей, планы произведений известных и так и не написанных. Рисунки Аркадия и Бориса на полях рукописей. И многое-многое другое.
Ибо хотя vita brevis, но ars longa.
