Геном будущего

Применимы ли законы биологической эволюции в космологии? Возможно ли синтезировать динозавра? Кто хитрее устроен — человек или картошка?

На излете советской эпохи многие интеллигентские дома были завалены книжечками в мягких обложках с разнообразными приключениями атома, детективами из жизни бактерий и романами ужасов (но с непременным оптимистичным концом) из серии «Как человек победил чуму». Научно-популярный прогноз являлся жанровой приметой; в то время любили помечтать о будущем.

В конце 80-х — начале 90-х наивная любознательность сменилась одержимой подозрительностью; вектор из завтра устремился во вчера — люди одно за другим глотали исторические разоблачения; в каком-то смысле направление до сих пор остается магистральным. Чтобы убедиться в этом, стоит только подойти к полкам «нонфикшн» в любом книжном магазине. Те бывшие младшие научные сотрудники, что не перевели свои читательские интересы в область биржевых сводок, фэнтези или боевиков «Тупой против Крутого», и сейчас зачитываются книжечками в черно-багровых тонах, с большей или меньшей достоверностью выводящими на чистую воду кайзеровского шпиона Ульянова, советских генералов или американских президентов.

Между тем времена опять незаметно поменялись — в конце первого десятилетия XXI века вряд ли кто-то решится утверждать, что ответ на вопрос о перспективах развития Интернета или возможной инфекционной причине раковых заболеваний должен волновать культурного человека меньше, чем обстоятельства личной жизни Иосифа Сталина. Другое дело, что пока отечественная наука переживает посттравматический стресс, закономерным событием в интересующей области становятся такие переводные вещи (и даже не слишком новые), как, например, сборник под редакцией известного популяризатора Джона Брокмана.

Книга, представляющая венок популярных статей ведущих западных ученых (работающих в английских или американских университетах), в оригинале относится к началу нулевых; легко предположить, что некоторые стремительно развивающиеся области знания, как то генетика, молекулярная биология или кибернетика, с того времени значительно обогатились новыми сведениями. Этот факт может вызвать досаду. Однако в контексте предполагаемой задачи сборника — дать среднему читателю представление об открывающихся перспективах будущего, совершить своего рода вертолетную прогулку над разнообразными ландшафтами современной науки, да и попросту поразить и стимулировать наше воображение — подобные мелочи не столь весомы.

С этой задачей коллектив Брокмана справился в полной мере. По сравнению с удушающей стагнацией обыденного мира-супермаркета, прикосновение к миру науки воодушевляет настолько, что способно любого мало-мальски восприимчивого человека в полпинка излечить от цивилизационной депрессии и заставить горько сожалеть об утраченных вариантах личностного развития. Современная же кокаиново-менеджерская литературка вообще начинает восприниматься как отупляющий бред заплывшего жиром мегаполиса.

Эту встряску нельзя назвать безболезненной — при всем стремлении авторов к доступности невозможно иной раз не спотыкаться об очередную «проблему равенства классов» или «доказательство гипотезы щели в спектре масс из квантовой теории поля». Но даже те крохи, что проницают сетку профанного восприятия, способны произвести революцию сознания.

Ученые-авторы статей выступают вергилиями в разных областях науки. Биолог Брайан Гудвин справедливо отмечает мощный альянс науки и бизнеса, который предопределяет естественные попытки перетягивания финансового одеяла на себя. Так, математик будет утверждать, что вложения в математику окупятся лучше, чем финансирование исследований в области биологического и атомного оружия, а биолог-эволюционист убедительно докажет, что тысяча фунтов на секвенирование рибосомной РНК-бактерии в 1965-м к 2000 году превратилась в возможность секвенировать эти самые бактерии — «буквы» генома — уже по десять пенсов за штуку... Но даже вполне трезво отслеживая весь этот наивный селф-промоушн, не может не впечатлить проект восстановления «генома Люси» — недостающего звена, подвида человекообразной обезьяны, давшего начало человечеству. Или теория информационных потоков, которые, по мнению специалиста в области управления информацией Дэвида Гелернтера, заменят современный Интернет.

Если всё же пытаться вычленить в этом захлебывающемся разноголосье некие магистральные направления, то многие исследователи — будь то генетики, психологи или математики, — сходятся в том, что наступивший век будет веком биологии, так же, как век двадцатый можно условно счесть веком физики. Математика начнет обеспечивать аппаратом биологические исследования в той же степени, в которой она обеспечивала физику, позволив создать квантовую теорию. Место квантовой теории в этом случае займут исследования по расшифровке языка генов и моделированию новых (или же утраченных) геномов. Самые увлеченные авторы договариваются до того, что к 2050 году любой человек сможет заказать раскладку собственного генома и получить информацию не только о потенциальных способноcтях или возможных болезнях, но и о примерной дате естественной смерти организма.

Нельзя не заметить, какую нагрузку в связи с этим будет испытывать традиционная система философских и морально-этических представлений человечества... Тем не менее значительный удар по самосознанию венца творения уже нанесен — при расшифровке генома человека выяснилось, что по количеству генов homo sapiens уступает, например, картошке.