Моногамные полёвки способны жалеть друг друга

Полёвка утешает друга

Животные способны сочувствовать друг другу, утешать попавшего в беду. Сострадание к товарищу доказано для собак, ворон, слонов, не говоря уже о человекообразных обезьянах. Теперь мы к этой сентиментальной команде можем добавить полёвок. Фото с сайта iflscience.com

Моногамные желтобрюхие полёвки склонны жалеть и утешать товарищей, попавших в беду. Это показано в серии поведенческих экспериментов, поставленных группой ученых из Универститета Эмори. Удалось доказать, что у них имеет место настоящая эмпатия по отношению к знакомым индивидам, со свойственным ей индуцированным эмоциональным и физиологическим состоянием. Ничего похожего не наблюдалось у родственного немоногамного вида — луговых полевок. Выяснилось также, что у желтобрюхих полёвок, как и у человека, эмпатия определяется действием окситоцина в области передней поясной извилины. Это говорит о большой консервативности подобных форм поведения, а также об их спонтанности. Попросту говоря, чтобы проявить сострадание, большого ума не нужно, но необходим вполне определенный эволюционный и социальный контекст.

Влияние нейропептидов, в частности окситоцина и вазопрессина, на поведение млекопитающих широко изучается в последнее время. Еще бы, ведь это такой простой способ манипулировать сложным поведением животных. Любовь, добрые чувства, благодарность, альтруистические порывы — все эти высшие с человеческой точки зрения материи находятся под властью двух химических веществ. Это, естественно, грубое упрощение, и веществ-манипуляторов в организме несравненно больше (см., например, обзор Гены управляют поведением, а поведение — генами, «Элементы», 12.11.2008), но всё же опыты показывают, что окситоцин и вазопрессин (и их аналоги) мощно дирижируют поведением и мотивациями животных, в том числе и человека (см. ссылки в конце статьи).

Группа ученых из Университета Эмори под руководством Джеймса Бёркетта (James Burkett) занялась изучением эмпатии у желтобрюхих полёвок (Microtus ochrogaster), знаменитых своим моногамным семейным устройством, и их родичей луговых полёвок (M. pennsylvanicus), которые в семейном отношении, напротив, известные ветреники. Испытывают ли полёвки жалость друг к дружке, помогают ли товарищам справиться с жизненными неудачами? Станут ли они утешать попавшего в беду друга? Такие вопросы задали ученые себе и своим подопытным мышкам. Эксперименты помогли ответить на эти очень человеческие вопросы: полёвки действительно способны к состраданию. Но это относится только к желтобрюхим полёвкам, но не к луговым.

Суть проведенных экспериментов такова. Пару мышек ссаживали в общую клетку и в течение 30 минут наблюдали за их поведением. Подсчитывали частоту контактов, в особенности тех, которые указывают на благорасположение мышей друг к другу — груминг и контакты «голова к голове» (а контакты, связанные с сексуальным поведением, не учитывали). Затем животных разделяли, так что они друг друга не видели. Одно животное из пары подвергали стрессовым стимулам — давали определенные звуковые сигналы и слабые электрические импульсы. Затем мышек снова сводили вместе и, фиксируя время начала общения, снова подсчитывали частоту «доброжелательных» контактов. Также оценивали, насколько быстро мышки, пережившие стресс, оправляются от испуга.

Схема эксперимента с полёвками

Схема эксперимента с полевками. В каждом эксперименте испытание проходили около десятка пар, в которых одно из животных подвергалось звуковому, а после — электрическому шоковому стимулу или было просто отсажено в изолированную клетку. Звуковой сигнал предшествовал электрическому шоку, так что этот звуковой стимул был использован в качестве теста на появление тревожного поведения в парах в дополнительных экспериментах. После воссоединения сравнивались соответствующие показатели «доброжелательных» контактов для каждой из пар. В базовом эксперименте стрессу подвергались самки, а самцы их ждали в клетках; испытывались также пары братьев, пары сожителей, содержавшихся в общей клетке с раннего возраста, пары незнакомых мышей. Схема из обсуждаемой статьи в Science

Удивительно, но в парах, где одно из животных испытало стресс, поведение встречающего напарника оказывалось весьма показательным и наглядно демонстрировало пользу мышиного сострадания. Оно совершенно отличалось от тех пар, где стрессового воздействия не было. Встречая испуганного соседа, напарник немедленно (в среднем через 50–80 секунд) бросался к товарищу, начинал тыкаться мордочкой в его шерстку, ворошить ее, облизывать и т. п. Частота контактов с пережившим стресс соседом была больше чем вчетверо выше базового уровня. Для сравнения: после простой изоляции начало контактов регистрировалось в среднем после 350–400 секунд, а частота контактов лишь ненамного (примерно в полтора-два раза) превышает базовый уровень.

Суммарная частота контактов «голова к голове»

Суммарная частота контактов «голова к голове» у пар, где одно из животных подверглось стрессу, и у пар, в которых мыши были просто изолированы друг от друга на то же самое время. Животное после стресса получало в четыре-пять раза больше внимания от товарища, чем просто пересидевшее в одиночестве сходное время. График из обсуждаемой статьи в Science

Результат этих участившихся контактов вполне ожидаемый. Испуг у животных, подвергшихся стрессу, быстро проходил: примерно в два раза быстрее, чем у тех, которые были вынуждены приходить в себя в одиночестве. Утешение сработало.

Ученые классифицируют подобное поведение как проявление настоящей эмпатии или сострадания. Они выделяют помимо прочего три признака, характерных для эмпатии, как мы ее понимаем для человека и других приматов. Это, во-первых, поведенческое уподобление, или индуцированные реакции, во-вторых, сходные физиологические реакции, в-третьих, эмпатия сильнее проявляется по отношению к знакомым и родичам, чем по отношению к незнакомым. Наличие всех трех признаков эмпатии было проверено.

Действительно, встречающие животные демонстрировали беспокойное поведение, сходное с пережившими стресс напарниками. Они замирали (реакция испуга) вместе с товарищем, когда раздавался звуковой сигнал, сопутствующий электрическим стимулам (в отдельном эксперименте немного другого дизайна). Они чаще чистили свою шерстку в присутствии прибывшего товарища, что у полёвок является признаком повышенной тревожности. У встречающих напарников также повышалось в крови содержание гормонов стресса (в данном случае — кортикостерона, см.: П. Умрюхин, О. Григорчук, 2015. Кортикостерон крови и ликвора у крыс с различным поведением в открытом поле при стрессорной нагрузке). Что же касается сострадания к незнакомцам, то желтобрюхие полёвки и здесь повели себя ожидаемым образом: их не слишком озаботило состояние незнакомых соседей. Естественно, все реакции сравнивались с контрольными парами, где ни одно из животных не переживало стресса.

Желтобрюхие полёвки проявили себя с самой лучшей (с человеческих позиций) стороны: они делали все возможное, чтобы утешить товарища. А вот их близкие родичи луговые полёвки, напротив, оказались жестокосердными. Встречающему напарнику и дела не было до страдающего соседа. Они не показали признаков эмпатии ни в одном эксперименте.

Разницу, как выяснилось, определило действие окситоцина, который экспрессируется по-разному у желтобрюхих и луговых полёвок. Если желтобрюхой полёвке сделать инъекцию ингибиторов окситоциновых рецепторов, то реакция утешения по отношению к товарищам пропадала совершенно. Их поведение становилось похожим на поведение их черствых родичей — луговых полёвок.

С помощью гистохимических методик ученые определили ту часть мозга, которая активировалась во время проявления эмпатии. Ею оказалась передняя часть поясной извилины в коре мозга. У человека именно она контролирует формирование эмоциональной эмпатии.

Эти эксперименты показали, что реакции сострадания и утешения, или, точнее, реакции, связанные с эмпатией, не являются высокосознательной формой поведения. Здесь, скорее, можно говорить о спонтанных естественных реакциях. Нейробиологические механизмы, предопределяющие эти реакции, по-видимому, консервативны, так как оказались схожими у полёвок и человека, а также у некоторых других приматов. Но не у всех: у многих макак, так же как и у луговых полёвок, подобных форм поведения нет. Становление эмоциональной эмпатии с соответствующими формами поведения связано с переносом реакций родительской заботы на других членов своей группы. Но проявляются они лишь в определенном эволюционном и социальном контексте.

Источник: J. P. Burkett, E. Andari, Z. V. Johnson, D. C. Curry, F. B. M. de Waal, L. J. Young. Oxytocin-dependent consolation behavior in rodents // Science. 2016. V. 351. P. 375–378.

См. также о влиянии окситоцина и вазопрессина на поведение человека и животных:
1) Окситоцин заставляет женатых мужчин хранить верность, «Элементы», 24.12.2012.
2) Найден ген, влияющий на склонность к добрым поступкам, «Элементы», 21.05.2009.
3) Плохая пространственная память способствует изменам, «Элементы», 16.12.2015.

Елена Наймарк


9
Показать комментарии (9)
Свернуть комментарии (9)

  • HellMaus  | 31.01.2016 | 15:09 Ответить
    Почему полевки здесь называются мышами? Они же относятся к семейству Cricetidae - хомяки.
    Ответить
    • Garpag > HellMaus | 01.02.2016 | 14:32 Ответить
      А хомяковые входят в подотряд мышеобразных - Myomorpha %)
      Ответить
      • Kyu > Garpag | 02.02.2016 | 06:36 Ответить
        Эдак и ворон можно воробьями назвать, они тоже воробьинообразные - Passeriformes.
        Ответить
    • naimark > HellMaus | 02.02.2016 | 15:57 Ответить
      Жаль, что это единственное, что Вас заинтересовало в этой любопытной работе. Мышками я назвала полевок только при описании эксперимента, если Вы заметили. Мышь, мышка в обиходном понимании - мелкий грызун, а вовсе не животное с видовым названием Mus musculus. Я применила обиходное слово нарочно - чтобы несколько снизить наукообразность изложения текста, чтобы сделать эксперимент психологически ближе небиологу. Называть их хомяками было бы еще хуже стилистически. Нужно понимать, что это не научный текст. Во всех значимых местах животные называются полевками или своим видовым названием.
      Ответить
      • Kyu > naimark | 03.02.2016 | 03:31 Ответить
        Это маленькое разбирательство показывает, что достаточно одного предложения, чтобы и тех, кто в теме, не коробило от "упрощений" и "аналогий". Я не в теме, но из самой статьи следует, что эмпатия считается весьма редким явлением (это подчёркивается), и перенос этого свойства с конкретного вида на более широкую группу не такое уж безобидное упрощение.
        Ответить
        • Олег Чечулин > Kyu | 03.02.2016 | 07:12 Ответить
          Я думаю, даже в рамках одного вида не стоит эмпатию одних его представителей переносить на всех остальных....
          Ответить
          • Kyu > Олег Чечулин | 03.02.2016 | 09:42 Ответить
            Если свойство редко встречается у представителей вида, то в целом виду это свойство приписывать и не стоит. Например, гомо сапиенсы в целом бестактны, хотя есть редкие исключения.
            Ответить
            • Teodor > Kyu | 04.02.2016 | 12:38 Ответить
              Да и название вида "сапиенс" - громко сказано. У представителей вида встречается, но в целом ...
              Ответить
              • Kyu > Teodor | 05.02.2016 | 12:01 Ответить
                Смотря с чем сравнивать. Если с Дарвином - то да, а если с шимпанзе - то нет. В отличие от "сапиенсности" свойство "тактичности" можно сравнить только внутри одного-единственного вида, он монополист по производству определений.
                Ответить
Написать комментарий


Элементы

© 2005-2017 «Элементы»