О сегодняшнем запуске адронного коллайдера уже дня два как трезвонят журналисты. А все обыватели готовятся к концу мира :-).
Но ведь не может быть, чтобы эти же журналисты не знали о том, что запуск – это не работа, а просто начало проверочно-наладочного этапа, который продлится месяца два-три, а затем коллайдер законсервируют на зиму до весны 2009 года. Знают, но снова “пугают” людей тем, что их ждет конец света. Я сомневаюсь также, что эти журналисты не знают о том, что созданные на конце пера физиков-теоретиков “черные дыры” практически еще нигде не наблюдались (каждый год объявляют десятки открытий “черных дыр”, но никто не смог однозначно доказать, что они существуют).

Но журналисты, не ученые, и, по общему мнению человечества, их специальность именно врать, поскольку вранье повышает уровень адреналина в крови обывателя, который в таком состоянии уже не реагирует на правду.

Но вот физики – люди, отдающие всю свою жизнь поискам истины: почему лучшие из них не выступят и не заявят громогласно, что все это - теоретические развлечения, пока ничем не подкрепленные. А уж о черных дырах, которые должны возникнуть на коллайдере и взорвать весь мир в доли секунды, они могли бы сказать, что это совершенно невероятная чушь. Почему не выступят по телевидению или не напишут в “Вашингтон пост”? Или им тоже нужно повышать уровень адреналина в крови обывателей, чтобы продать свой продукт подороже?

Они то прекрасно знают, что частицы той энергии, что будут получены на LHC, и даже более высокой, существуют во Вселенной и непрерывно бомбардируют Землю. Пусть их мало, этих частиц: они составляют только доли процента в космических лучах, но ведь не от количества частиц зависит результат, а от их энергии. На коллайдере плотность их потока в миллионы раз выше, но физиков интересуют не многостолкновительные процессы, а реакции единичных частиц. Да. Ту статистику, что можно набрать на коллайдере за неделю, на космических лучах надо набирать, может быть, 10-20-30 лет. Но, ни сами статистики, как утверждает эргодическая гипотеза, не отличаются, ни реакции не становятся другими. Если бы “черные дыры” возникали от этих реакций, то уже бессчетное число раз они бы проявили себя на нашей планете, а тем более, в солнечной системе.

Более того, может быть, не обязательно было строить коллайдер, чтобы получить те результаты, которые ожидают теоретики. Может быть, достаточно было поставить детекторы на какой-нибудь из вершин Альп и обрабатывать их показания в уютной долине у подножия. Глядишь, за 10-20 лет набралась бы нужная статистика. Стоило бы не 10 млрд, а 10 млн, строилось бы не десять лет, а год-два. Обработка результатов была бы проста и надежна, ибо на коллайдере основная проблема заключается в том, чтобы отбросить случайные результаты (чем больше светимость, тем больше случайных результатов). Все это предлагал Фриман Дайсон еще в 1971 году (надеюсь, посетители еще помнят это имя). Так ли он был неправ?

Фриман Дайсон. Будущее физики. УФН, 1971, т. 103, вып. 3.
«….Большинство моих друзей-физиков кляли на чем свет стоит имя сэра Лоуренса Брэгга, тогдашнего директора Кавендишской лаборатории… после смерти Эрнеста Резерфорда… В течение короткого междуцарствия Кавендишская лаборатория начала разваливаться с необыкновенной быстротой. К ужасу всех… он не предпринимал ни малейших усилий, чтобы восстановить былую славу Кембриджа (в области ядерной физики – К.). Он любил повторять: «Мы здорово обучили весь мир, как надо заниматься ядерной физикой. Давайте теперь покажем им, как нужно заниматься чем-то новеньким»…
Семь лет спустя, он оставил Кембридж в состоянии бурной деятельности; Кембридж стал первоклассным международным центром исследований в двух направлениях: радиоастрономии и молекулярной биологии.
………………….
Я думаю, что Брегг преодолел критическую ситуацию, следуя трем правилам запрета. Вот они:
А) Не следует пытаться возродить былую славу.
Б) Не следует заниматься чем-то только потому, что оно самое модное.
В) Не следует обращать внимание на насмешки и высокомерие теоретиков.
…………………
Мне кажется, что лучший способ продвижения в область физики высоких энергий в ближайшие тридцать лет – это начать рассматривать космические лучи с той же богатой фантазией и с тоже долей мании величия, какие были столь характерны для ведущих лабораторий, где работали ускорители. Действовать с космическими лучами в таком стиле отнюдь не дешево, но эти расходы не идут ни в какое сравнение с расходами на строительство новых ускорителей.
Такая оценка будущего физики высоких энергий основывается на некоторой философской точке зрения, весьма отличной от точки зрения некоторых рьяных защитников ускорителей. Энтузиасты ускорителей всерьез ожидают, что вступление в строй еще одного ускорителя и измерение нескольких сечений позволят разрешить все загадки природы, не раскрытие до сих пор. Но я совсем не верю в то, что замыслы Всевышнего можно прочесть столько простым способом.
Если же окажется, что именно в этом новом доступном интервале энергий нет никаких фундаментально новых явлений, построенная машина окажется просто монументальной безделушкой. Я не стану держать пари на то, что уже окажется на самом деле. Но я уверенно могу сказать, что перспективы на отдаленное будущее, связанные с работой на ускорителях в таком стиле, отнюдь не блестящи…
Недавно появившаяся статья Вильяма Спона называется: «Можно ли спасти математику?»; она вызвала волнение среди математиков. Основное утверждение Спона состоит в том, что пуристы (приверженцы чистой математики), засевшие в большинстве математических институтов, добились такого полного отчуждения математики от всех человеческой культуры, что математика уже оказалась под угрозой стать абсолютно бесплодной. Многое из того, что сказано там, сохранит свою силу и в том случае, если слегка изменить название статьи, написав «Можно ли спасти физику?» и читать «физика высоких энергий вместо «математика». (конец цитирования)